— Пора, — решительно произнес Зигмунт.
Я стал рассказывать участникам операции, что им предстоит делать.
— Отделение Тадека идет первым. Остальные в колонне по двое следуют за гвардейцами, не теряя их из виду.
Колонна быстро сформировалась. Я шел в паре с Зигмунтом. Под ногами трещали сухие ветки, шелестели листья. Лес постепенно редел. Через полчаса колонна остановилась. Мы подошли к ее голове. В темноте чернели контуры шахтных построек. В стороне высился куб здания администрации.
— Тадек, — подозвал я Грегорчика, — возьми несколько человек и перережь телефонные провода. Потом у всех выездных путей расставь тех, кто лучше вооружен. А потом нужно овладеть административным зданием. Если там гитлеровцы, задержите их.
— Слушаюсь!
Быстро собрав людей, Тадек исчез в темноте. Минут через десять с небольшим он вновь появился перед нами.
— Товарищ командир, задание выполнено, — доложил Грегорчик. — Связь прервана, все подходы к шахте под контролем, в здании никого нет.
Часть людей я оставил в лесу. Остальные вместе с командующим округом Зигмунтом вошли на территорию шахты. Я подозвал одного из гвардейцев.
— Возьми с собой несколько человек и займись охранниками.
Мы стали ждать его возвращения. Шахта не работала. Огромное колесо подъемной машины замерло. Стальные канаты, уходящие от колеса в ствол, казались блестящими нитками. Кругом царила мертвая тишина. Наконец гвардеец вернулся.
— Охранников мы загнали в машинное отделение, — доложил он. — Франек сторожит их, а заодно и машиниста.
Я дал команду, и через мгновение все были в здании шахты. У огромного махового колеса и подъемной машины стоял старый горняк. Машинист смотрел на нас исподлобья, прищурив красные слезящиеся глаза.
— Не хочет спускать клеть вниз, — показывая на машиниста, доложил гвардеец, — а мы хотим немного уголька порубать.
Я подошел к машинисту и сказал:
— Среди нас есть шахтеры. Если вы не пустите машину, мы сделаем это сами, но тогда заберем вас с собой.
— Я ведь не говорил, что не хочу этого делать, — начал оправдываться старик. — Заходите в клеть.
В клеть с Франеком Зайонцем вошли несколько человек. Машинист нажал на рычаг. Клеть дрогнула, легко сдвинулась с места и провалилась.
— Мы вас свяжем, — обратился я к двум охранникам, которые стояли рядом, — чтобы немцы не обвинили вас в помощи партизанам. С машинистом сделаем то же самое, но только после того, как он кончит свою работу. Оставим и письмо с печатью, чтобы гитлеровцы знали, кто здесь был.
Спустившись на шахтный двор, Зайонц вместе с несколькими товарищами пошел к складу с динамитом. «Только бы поиски не затянулись», — думал я. До сих пор все шло по плану. С нетерпением ждали мы сообщений из-под земли. Приближался решающий момент. По полутемному штреку за Франеком гуськом шли шахтеры Тадеуш Летнер и Ян Рышка. За ними следовали Ян Бучек и Польдок Хебда, привыкшие к этим подземным коридорам. Все они ненавидели немецких оккупантов, как некогда их отцы, которые боролись за польскую землю Силезии. Приняв участие в этой операции, они сожгли за собой все мосты. Рышка решил уже не возвращаться домой. Он предусмотрительно не показывался там и перед самым выходом на шахту. Летнеру он поручил зайти к его жене, взять оружие и боеприпасы и передать ей, чтобы она спрятала все, на что немцы могли обратить внимание. Ведь именно они, шахтеры, и подали мысль взять динамит в шахте. До сего времени Петр Чеховский, через которого мы поддерживали связь с Яном Рышкой, и другие шахтеры украдкой выносили взрывчатку небольшими кусками. Наконец Чеховскому эти опасные и изматывавшие нервы операции надоели, и однажды он воскликнул: «Черт возьми, что мы так по кусочку и будем выносить весь динамит? Давай, Михал, заберем весь клад». И вот теперь они шли за динамитом по пустым штрекам.
Еще один поворот — и шахтеры остановились перед дверями склада. Оставалось сорвать тяжелый замок. Летнер поддел его железным ломом, Бучек и Хебда помогли нажать, и двери со скрежетом открылись.
Наконец к нам пришло первое донесение из-под земли:
— Грузим динамит в вагонетки. Нашли также шнур и капсюли.
Минуту спустя снова раздался звонок внутреннего телефона:
— Здесь двадцать ящиков динамита по двадцать пять килограммов в каждом, — услышал я радостный голос. Полтонны взрывчатки!