Хладнокровие
В августе 1943 года я был участником совещания командиров десятого района и руководства IV округа. Во время этого совещания произошел случай, о котором я до сих пор не могу забыть. Мы собрались у Людовика Солтыка, который жил под самой крышей пятиэтажного дома номер четырнадцать по Скавиньской улице. Сидели тесным кружком в большой комнате и тихо разговаривали.
Напротив меня были секретарь окружного комитета Анастазий Ковальчик (Настек; деятель комсомола и Компартии Польши; в годы оккупации — член ЦК ППР, секретарь Варшавского комитета ППР, с июля по ноябрь 1943 г. — секретарь Краковского окружного комитета ППР. Впоследствии был арестован гестапо. 1 декабря 1943 г., находясь в тюрьме, покончил жизнь самоубийством) и начальник штаба округа Шибистый. Справа — Ковальский. У входа разместились Солтык, Станислав Немец из Кальварьи и еще несколько товарищей. Совещание затянулось. Обсуждали организационные дела района. Настек рассказал о планах на ближайшее будущее и предложил изыскать возможности расширения партизанской борьбы и партийной работы.
Участники совещания говорили о недостатках в организации подпольной работы и старались найти пути их преодоления.
В комнате было очень жарко из-за того, что солнце сильно нагревало черепицу, но никто не обращал на это внимания. Снаружи никаких звуков не доносилось.
Вдруг дверь в соседней комнате распахнулась, и послышался плач Метека, сына Солтыка.
Все стали прислушиваться к тому, что делается за стеной. Сомнений не было: там находились немец и еще кто-то, говоривший по-польски. До нас долетали обрывки разговора.
Как мы узнали позже, в комнату к жене Солтыка вошел немецкий жандарм в сопровождении темно-синего полицейского. Увидев их, женщина взяла на руки маленького Метека и тихонько ущипнула его. Мальчик начал кричать. С каждой минутой крик усиливался. Гитлеровец приблизился к женщине и спросил, почему он так дерет глотку. Темно-синий полицейский перевел.
— У ребенка тиф, — пояснила жена Солтыка.
Как только полицейский перевел, гитлеровец бросился к двери. Темно-синий тотчас же последовал за ним. Мы с облегчением вздохнули.
Когда совещание кончилось, Солтык достал из тайника два хорошо смазанных пистолета и несколько патронов. Положил все это на стол передо мной.
— Это для вас, Михал. Пригодится вашим ребятам, — быстро проговорил он.
Я подумал о своих бойцах. Каждый из них мечтал иметь хорошее оружие. Невольно вспомнились ссоры, которые нередко возникали из-за какого-нибудь пистолета. «Это хорошая зависть, — думал я. — Она исчезнет, когда мы получим достаточное количество оружия». Но это время было еще далеко.
После совещания я вернулся в отряд.
В окружении
Немцы преследовали нас по пятам. Мы понимали, что все еще не можем принять бой со значительно превосходящими силами вермахта и жандармерии. У нас не было ни одного пулемета. Все вооружение отряда состояло из нескольких винтовок, десятка полтора двустволок, одного штуцера, пистолетов и нескольких гранат.
Чертовски мало! Каждая неожиданная встреча с гитлеровцами грозила нам большими неприятностями, так как огневая сила отряда была недостаточной.
В июле 1943 года отряд попал в ловушку. Ничего не подозревая, мы вошли в небольшой лес неподалеку от деревни Санка. Солнце клонилось к горизонту. Даже в тени нельзя было найти защиты от жары. Бойцы устали за день и двигались медленно. Не успели мы сориентироваться, как гитлеровцы окружили отряд. Наблюдая гитлеровцев в бинокль, я установил, что нас окружила по меньшей мере рота немцев. Между нами было поле.
Разделившись на три группы, гитлеровцы двинулись к лесу.
Мы решили не пускать гитлеровцев в лес. Другого выхода у нас не было. Я направил навстречу каждой группе по нескольку добровольцев. Удастся ли им задержать хотя бы на какое-то время продвижение немцев?
Мы понимали, что нужно любой ценой продержаться до ночи. Первые выстрелы прогремели около шести часов. Схватка началась.
Касперкевич, Грегорчик, Коник, Пометло и Володя вышли вперед. К ним присоединился Дулёвский (Крук). Остальные партизаны приготовились по моему приказу прийти им на помощь, если в этом возникнет необходимость. Чарны расставил связных около каждой двойки бойцов, которые выдвинулись к самой опушке с другой стороны леса.