Франек Сендор и Ян Худзяк были здравомыслящими крестьянами. Они верили в то, что ППР изгонит с польской земли не только оккупантов, но и помещиков и капиталистов, заводы и фабрики передаст рабочим, землю — крестьянам. Они разделяли наши взгляды о будущем государственном устройстве Польши — государстве, в котором власть будет принадлежать рабочим и крестьянам в союзе с прогрессивной интеллигенцией, государстве — союзнике Советского Союза. Таких Сендоров и Худзяков было много.
Весь вечер мы провели в разговорах с этими людьми. Затем направились в Миклюшовице, что неподалеку от Бохни. Шли наугад полевыми дорогами. Был солнечный майский день, не очень жаркий, и это скрасило нам путь. Только к вечеру вдали показались крыши построек, скрытые фруктовыми деревьями, вербой, ольхой. Мы вошли в деревню. Вокруг — ни звука. Не слышно было даже перезвона ведер у колодца. У дома товарища Юзефа Садульского, секретаря ячейки ППР, мы заметили мальчишку лет семи. Он плакал. Мы подошли к нему.
— Почему плачешь, малыш? — спросили мы.
Мальчуган вытер слезы и сказал:
— Папу немцы забрали. А вон за теми домами, — он показал вперед, — лежат убитые, вся деревня.
Мы с Павликом переглянулись и без слов поняли друг друга: влипли в облаву. Быстро пошли в обратном направлении. Перелезли через невысокий плетень из ивняка, чтобы поскорее добраться до пшеничного поля, за которым темнел лес. Павлик явно устал. Тяжелый дневной переход давал о себе знать. Я схватил его за руку и потащил в пшеницу. Деревни уже не было видно. В поле решили остаться до утра: в лесу немцы могли устроить засаду. Я расстелил на земле свой плащ, и Павлик лег на него. Временами до нас доносились звуки выстрелов. Обоих нас мучила жажда.
Яркий диск солнца медленно опускался за горизонт. Потом исчез, и на землю спустилась ночь. Павлик уснул. Я просидел около него всю ночь.
С восходом солнца Павлик проснулся.
— Где мы? Что произошло? Как мы сюда попали? — забросал он меня вопросами. — Мы были в деревне, потом перелезли через плетень, потом…
— Потом ты устал и уснул, — сказал я, — а теперь, пожалуй, можно идти.
Мы вошли в лес. Нашли родничок. Долго пили из него студеную воду. Но Павлик по-прежнему чувствовал себя неважно. Меня это стало беспокоить.
Я решил выйти из леса и направился к Солтысу в Станонтки. По мнению Солтыса, немцы искали партизан. Позднее его предположение подтвердилось. Облаву в Миклюшовице проводили гестаповцы.
На следующий день мы покинули Солтыса и пошли в Величку. Шли через поле, чтобы не напороться на немцев. На месте были еще до захода солнца. Наше неожиданное появление не удивило Бохенека. Договорились встретиться с ним в Чернихуве. Передохнув, мы с Павликом в тот же день направились в Краков.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Фотография сына бабки Сендоровой
Я и не предполагал, что сразу после моего возвращения в Краков начнется новый этап борьбы за город. В тот майский день 1944 года я еще не знал, какую судьбу уготовили городу оккупанты. Трудно сказать, когда возник бандитский план уничтожения города.
Итак, с чего же начался последний период борьбы краковского левого подполья?
Приехав в Краков, мы с Павликом встретились с полковником Ксенжарчиком. Было решено в целях безопасности обсудить все насущные вопросы на квартире у Шафарского в Лагевниках. Туда приехала и Валя. Донесение, которое она мне вручила, было тревожным. В нем говорилось, что я должен немедленно прибыть в штаб БХ в Могиле.
— Надо туда идти, — сказал Ксенжарчик.
— Да, — согласился я. — Дело, видимо, спешное. Встретимся на Подгале.
Мы с Валей отправились в путь. Пошли полем, чтобы избежать неприятных встреч. Перед нами лежал путь в тридцать километров.
Час проходил за часом. Мы шли, не отдыхая. И были вознаграждены: под вечер в лучах заходящего солнца увидели первые домики деревни Халупки.
— Конечно, сначала мы заглянем к Сендорам, — почему-то сказал я.
Валя в ответ кивнула.
Вскоре мы подошли к дому, который я мог найти с завязанными глазами. Вся семья была в сборе. Бабка Сендорова, увидев нас, сказала:
— Дорогие мой, давно мы ждем вас. Я даже молилась. Не знали, где и искать вас. Вот уж несколько ночей, как мы не спим.