Город, приговоренный к уничтожению
Именно в это самое время мы вместе с группой товарищей из Кракова узнали такое, от чего кровь застыла в жилах. Мы добыли неопровержимые доказательства преступных намерений оккупантов, которые уготовили нашему городу гибель, решили превратить его в руины. Если бы гитлеровцам удалось осуществить свои планы, погибли бы тысячи людей.
Мы начали собирать данные о планах минирования и взрыва промышленных, культурных и других объектов Кракова. Вскоре у нас не осталось сомнений относительно планов гитлеровцев.
На перекрестках улиц, на центральных площадях и в других местах города стали появляться бетонные бункеры. Краков превращался в крепость оккупантов. Работы велись днем и ночью. Под основания и в подвалы архитектурных памятников старины, коммунальных и промышленных объектов гитлеровцы закладывали динамит. Нередко вес взрывчатки превышал тонну и даже несколько тонн. Нетрудно было представить возможные последствия.
Большое количество динамита было заложено под городскую электростанцию и газовый завод, под банки на улице Баштовой и на улице Яна. На главном рынке гитлеровцы заминировали Дом под Баранами, Сукеннице, Вавель и целый ряд других ценнейших строений и объектов. Надо было что-то делать.
И вот настал долгожданный день, о котором в своих воспоминаниях писала Ольга: с парашютами выбросились капитан Евгений Степанович Березняк (Михайлов) и лейтенант Алексей Шаповалов из штаба фронта Конева, а с ними и другие специалисты.
Хуже всего пришлось Шаповалову. Из-за какой-то радиолокационной помехи он покинул самолет значительно раньше остальных и, вместо того чтобы опуститься в районе Кракова, приземлился в Силезии. Свои действия и путь до Рыбной, куда он шел на встречу с остальными членами группы и Ольгой, Алексей описал в воспоминаниях, которые предоставил мне. Воспоминания эти, написанные по-военному кратко, показывают, в какой обстановке нам пришлось бороться. Благодаря им новое освещение получают некоторые события.
Отдельные места воспоминаний Шаповалова, по сути дела, являются повторением того, о чем пишу в своих воспоминаниях я. И все же я считаю необходимым привести их здесь, поскольку они по-иному освещают те или иные факты.
О том, как он нашел нас, и о некоторых более ранних событиях Шаповалов писал:
«Весной 1944 года в глубокий тыл врага была сброшена с парашютами группа разведчиков со специальным заданием советского командования. Группа состояла из трех человек. Командиром ее был назначен некий Юзек, поляк по происхождению, проживавший на территории Советского Союза. Радиотелеграфисткой была Ольга — Елизавета Яковлевна Вологодская, второй разведчицей — Ханка.
Группа благополучно высадилась в районе Кракова. Однако начать выполнение задания не смогла: Юзек, брат которого служил жандармом в Кракове, оказался предателем.
Девушки-разведчицы не имели опыта работы в тылу врага. Вначале они не знали, что делать, но потом стали настойчиво искать связи с польским подпольем и в скором времени установили ее. На помощь группе пришли польские патриоты-коммунисты. Они стали вести разведку, нашли подходящее место для радиостанции.
В начале ее расположили в деревне Халупки, неподалеку от Кракова, у одного из участников польского движения Сопротивления — Сендора, а когда возникла опасность обнаружения, руководитель краковского подполья Юзеф Зайонц помог перенести радиостанцию сначала в окрестности Кшешовице, а позже в деревню Рыбную, что более чем в двадцати километрах от Кракова.
Партизанское движение в этом крае росло с каждым днем. В занятых врагом районах возникали партийные партизанские группы. Под руководством Польской рабочей партии польские партизаны неуклонно наращивали силы в борьбе с фашистами. Земля горела под ногами гитлеровцев, пытавшихся любой ценой подавить это движение. В Кракове был даже создан специальный гестаповский центр по борьбе с партизанами, имевший собственную радиостанцию и части для выполнения специальных заданий. Филиал этого центра находился в Кшешовице. Кровавые расправы с жителями, помогавшими партизанам, облавы, аресты стали обычным явлением.