Шляпа ленсмана
У ленсмана Юссилы была шляпа. Никто не помнил, откуда она взялась. Может быть, кто-то из заезжих коллег оставил в кабинете, может быть, она была давно утратившим актуальность вещественным доказательством, которое растяпа Койву забыл присовокупить к делу. Но шляпа была, и она, коричневая и немного потертая, стала для Юссилы чем-то вроде талисмана. Он не брал ее с собой, но большую часть жизни проводя в своем офисе, то и дело бросал взгляд на шляпу. Шляпа, сидевшая на мачте вешалки, точно вдаль смотрящий матрос, вселяла уверенность и спокойствие.
Ленсману полагался секретарь. Койву, вечно сонный и нерасторопный, ходил по офису в войлочных тапочках и очень любил подслушивать. Юссила часто мысленно сравнивал его со своей женой - очень уж похожи они были - рыхловатыми и бледными, как непропеченный хлеб. И соображали с одинаковой скоростью. Когда Койву приходил к выводу, что пора сменить картридж в копировальной машине, Юссила уже успевал сделать это дважды. Анна-Леена задумывалась о пасхальных яйцах, когда подходило время справлять Йоханнес. Но и секретарь, и жена были привычными... как коричневая фетровая шляпа.
Тетушка Мартта, уборщица, присланная службой занятости, тоже уважала шляпу и никогда не пыталась выбросить. Вероятно, ей казалось, что это шляпа самого Юссилы, и тот пойдет в ней домой. А может быть, тетушка Мартта, глядя на головной убор давно вышедшего из моды фасона, вспоминала свою молодость и улыбалась, грустно и немного мечтательно.
Патрульный Виртанен однажды заскочил в кабинет так быстро, что опрокинул вешалку, а потом долго извинялся и ползал по полу на четырех костях, пытаясь выудить шляпу, которая, словно обидевшись, забралась под широкий железный стеллаж с делами и никак не желала оттуда добываться. Вскоре у Виртанена стащили из машины портфель с чужими и очень важными документами, и патрульный проникся к шляпе почти суеверным ужасом. Входя к ленсману на доклад, он сперва поворачивался к шляпе, коротко и уважительно кивал ей, а уж потом приступал к рапорту.
В общем, шляпа была важной и неотъемлемой частью офиса ленсмана Юссилы, и на ее авторитет и место никто не покушался. Даже инспекторы из Рованиеми, появлявшиеся в захолустном Инари раз в полгода - чтобы порыбачить на озере и хорошенько выпить с коллегами, - и те чтили коричневую шляпу и порой наливали ей "Finlandia".
- Пекка Рантанен пропал, - сообщил Койву. - Сейчас жена звонила, хочет заявить в розыск.
- Запил, как обычно, - пробормотал Юссила, взглянув на шляпу.
- Скорее всего, но попробуйте объяснить это ей - я не смог.
- Ну, еще бы, - вздохнул ленсман и посмотрел в окно.
Шел дождь. Если в Инари не валил снег, то с неба лилась вода, в странном свете полярного дня похожая на ртуть. Юссила еще раз вздохнул, выключил монитор - неоконченный солитер поглотила тьма - и нехотя потащился к вешалке. Взял плащ, надел его и потянулся за зонтом, который обычно парковал в пустующей мусорной корзине.
- Ты зонт брал? - ворчливо осведомился ленсман у секретаря, который с чувством выполненного долга пятился в свой закуток.
- Нет, - буркнул Койву. - Может, Виртанен утащил. У него опять машина сломалась.
- Вечно так, - расстроился Юссила и, оглядев помещение в поисках подходящей замены зонту, увидел прямо перед своим носом коричневую шляпу. Шляпа сидела на верхушке вешалки с торжествующим видом кошки, забравшейся на столб.
- Ничего не поделаешь, - извинился ленсман и нахлобучил шляпу на свою лысину.
От дождя шляпа не защитила - быстро промокла и прилипла к голове, но это все-таки немного лучше, чем было бы без нее. Ленсман снял шляпу на крыльце обветшалого многоквартирного дома - таких в Инари было всего три, и ни один не процветал - отряхнул и, бесцеремонно запихав подмышку, поднялся на третий этаж, где уже лет двадцать хлебало горе семейство Пекки Рантанена.
Жена Пекки, сорокалетняя Виено, и вышла встретить ленсмана. На ней был темно-зеленый кардиган поверх домашнего халата, редкие сизые волосы прикрывала выцветшая косынка. Лицо, загрубевшее и опухшее. Для Юссилы не было секретом, что любовь к спиртному Виено с мужем вполне разделяет.
- Спасибо, что зашли, - сказала она.
Юссила сдержано кивнул и прошел в затхлую, пахнущую грязными тряпками и спиртным прихожую. Разуваться в таком свинарнике он не собирался, но, превозмогая отвращение, поместил на полупустую вешалку шляпу и отсыревший плащ.
- Пойдемте на кухню, - пригласила Виено. - Я вам кофе сварю. Хоть кому-то до моего Пекки есть дело...
Кофе у Виено, на вкус ленсмана, получился слишком крепким, да и отдавал не то известью, не то еще чем-то непотребным. Но он бодрил, а пьяного, вероятно, и неплохо протрезвлял. Пока женщина бестолково металась, убирая со стола подсохшие следы давнего загула, Юссила осмотрелся и нашел кухню довольно милой. Вернее, таковой она была лет пятнадцать назад, пока не протекла крыша и не запил Пекка, которому полагалось ее чинить. Но уже многие годы вода беспрепятственно текла сквозь гнилые перекрытия, и на потолке расплодился причудливый грибок. Даже сейчас капало, и Виено постоянно переступала через вишневый пластиковый таз, где и собиралась вода.