— Да, люди так говорят, — согласилась Аннаграмма. — Потому что боятся ее. Она всех запугала! Она только это и умеет: запугивать людей и морочить им головы. Вот вам старое ведьмовство во всей красе! Лично я считаю, этак недолго и до пряничных домиков докатиться. Говорят, она уже наполовину выжила из ума…
— Мне она вовсе не показалась полоумной.
— Это еще кто сказал? — рявкнула Аннаграмма.
Все посмотрели на Тиффани, и она пожалела, что не смогла промолчать. Но теперь отступать было некуда.
— Она просто довольно старая и строгая, — сказала Тиффани. — Но держится вполне… вежливо. И не хихикает.
— Ты с ней встречалась?
— Да.
— И она с тобой говорила, да? — прорычала Аннаграмма. — И когда же, до или после того, как ты одолела Королеву эльфов?
— Сразу после, — ответила Тиффани. У нее не было никакого опыта в подобных перепалках. — Госпожа Ветровоск тогда прилетела на метле, — добавила она. — Я говорю правду.
— Ну конечно, — мрачно улыбнулась Аннаграмма. — Она, наверное, явилась поздравить тебя с победой?
— Не совсем, — сказала Тиффани. — Она, похоже, была довольна, но точно сказать не могу.
А потом она сделала страшную, страшную глупость. Такую страшную, что даже много лет спустя, когда что-то напоминало ей о том вечере, она принималась мысленно напевать «ля-ля-ля», лишь бы заглушить стыд.
Она сказала:
— А потом она дала мне эту шляпу.
И все девочки, как одна, спросили:
— Какую еще шляпу?
Петулия проводила ее обратно до домика тетушки, а по пути очень старалась утешить, мол, она-то ей верит… Но Тиффани понимала, что Петулия говорит это просто по доброте душевной. Тетушка Вровень пыталась что-то сказать, но Тиффани бегом поднялась в свою комнату, закрылась на засов, скинула башмаки и бросилась на кровать, накрыв голову подушкой, хоть это и не помогло ей заглушить смех, звучащий в ушах.
Она слышала, как тетушка и Петулия о чем-то тихо поговорили, потом за Петулией закрылась дверь.
Спустя какое-то время рядом зашебуршало — башмаки Тиффани проползли по полу и аккуратно разместились под кроватью. Освальд стоял на страже порядка, что бы ни случилось.
Спустя еще какое-то время смех в голове поутих, однако Тиффани знала, что всегда будет его слышать.
Она могла протянуть руку и пощупать шляпу. По крайней мере, раньше могла. Умозрительную шляпу на своей самой настоящей голове. Но никто этой шляпы не видел. А Петулия даже протянула руку и помахала ею над головой Тиффани, обнаружив, что шляпы и правда нет.
А хуже всего — хотя трудно сказать, что хуже, так невыносимо унизительно было все произошедшее, — хуже всего Тиффани пришлось, когда Аннаграмма сказала: «Не надо, не смейтесь над ней. Нельзя быть такими бессердечными. Она просто дурочка, вот и все. Я ведь говорила, что эта старуха морочит людям головы!»
Разум Тиффани — тот обычный разум, который есть у всех, — в отчаянии носился по кругу, перебирая одни и те же мысли. Задний Ум ничего не мог сделать, застряв на тихом островке посреди бури. И только Дальний Умысел, чей голос был едва слышен, напомнил: Даже если твой мир окончательно и навсегда рухнул и ему уже ничем не помочь, даже если ничто, ничто на всем белом свете не может тебя утешить, было бы неплохо услышать, как кто-то поднимается по лестнице, чтобы принести немного супа…
Дальний Умысел поднял Тиффани с постели, заставил подойти к двери и, завладев ее рукой, отодвинул засов. После этого он позволил ей снова рухнуть на кровать.
Через несколько минут половицы на лестничной площадке скрипнули. Приятно убедиться, что ты не ошиблась.
Тетушка Вровень постучалась, выждала немного для приличия и вошла. Тиффани услышала, как на столик опустился поднос, потом кровать под ней прогнулась, когда старушка присела рядом.
— Я всегда говорила, что Петулия — способная девочка, — сказала она. — Когда-нибудь из нее получится отличная деревенская ведьма, которая будет приносить пользу людям.
Тиффани ничего не ответила.
— Она рассказала мне, что произошло, — продолжала тетушка. — Мисс Тик не говорила мне про шляпу, но я бы на твоем месте ей и не рассказала. Подарить тебе такую шляпу было вполне в духе госпожи Ветровоск… Знаешь, иногда, если поговорить о своем горе, на душе становится легче.
Еще одна порция гробового молчания в ответ.
— На самом деле это не слишком помогает, — сказала тетушка. — Но я ведь ведьма, а значит, ужасно любопытная, и мне нестрепимо хочется узнать побольше.
Это тоже не возымело никакого действия. Тетушка Вровень со вздохом поднялась на ноги.