Дверь резко распахнулась. На пороге стояла тетушка Вровень в полном составе. Когда она становилась вот так бок о бок с собой, это всегда означало, что она хочет поведать что-то, как ей кажется, важное.
— Должна сказать тебе, Тиффани, я считаю, что…
— …ты очень нехорошо обошлась с Петулией. Она…
— …ушла вся в слезах.
Она присмотрелась к Тиффани и сменила тон:
— С тобой все хорошо, деточка?
Тиффани содрогнулась:
— Э… да. Все нормально. Как-то странно себя чувствую. Слышала голос в голове. Уже прошло.
Тетушка Вровень пристально вгляделась в нее, склонив головы к плечам — одну к правому, другую к левому.
— Ну, смотри, если ты уверена… Я уже переоделась. Скоро выходим. У нас сегодня много работы.
— Много работы, — еле ворочая языком, повторила Тиффани.
— Ну да. Во-первых, повидать Шлепвика с его ногой, а еще заглянуть к Злюкли, у них малыш заболел, и я уже целую неделю не ходила в Бурли-днище, а еще, дай-ка подумать, господин Чибис опять жалуется на Гнус, и надо бы перемолвиться парой слов с госпожой Склонни и приготовить обед старому Заткачику… Пожалуй, я лучше сделаю это дома и сбегаю отнесу ему. Ах да, госпоже Фрамуге скоро рожать, и незамужней Запини тоже — опять. Это будет непростой день. Трудно все успеть, ох как трудно…
Тиффани подумала: «Глупая ты курица, стоишь тут и переживаешь, что не можешь дать всем все, что они хотят! Думаешь, это вообще возможно? Эти жадные, тупые, ленивые мерзавцы вечно чего-то хотят! Малыш Злюкли! У его мамаши одиннадцать детей, станет одним меньше, никто и не заметит!
А старик Заткачик вообще давно мертв! Просто не хочет признавать это. Да они и благодарят-то тебя только затем, чтобы ты пришла снова. Это не благодарность, это страховка!»
Какая-то часть Тиффани ужаснулась этим мыслям, но мысли оказались сильнее, они горели в голове огнем и рвались с языка.
— Надо еще здесь все прибрать, — пробормотала Тиффани.
— Ничего, я займусь этим, пока мы будем ходить по домам, — жизнерадостно заверила ее тетушка. — Ну же, улыбнись! У нас много работы!
«Работы у нас всегда много, — мрачно думала Тиффани, пока они шли к ближайшей деревне: ведьма впереди, ученица за ней. — Целая пропасть работы. И меньше ее не станет, как ни старайся. Потому что люди всегда будут хотеть, чтобы мы для них работали».
Они ходили от одного грязного и вонючего домишки к другому, помогали тем, у кого ума не хватало даже мыть руки с мылом, пили чай из щербатых чашек, болтали со старухами, у которых зубов осталось меньше, чем пальцев. Тиффани тошнило от всего этого.
День был солнечным, но она шагала, погрузившись во мрак. В голове бушевала настоящая буря.
А потом ей стали мерещиться разные вещи. Тиффани с тетушкой накладывали шину какому-то глупому ребенку, который умудрился сломать руку, девочка подняла глаза и увидела свое отражение в оконном стекле.
Она отражалась в нем тигром с огромными клыками.
Тиффани с криком вскочила на ноги.
— Что ж ты делаешь, осторожнее! — воскликнула тетушка Вровень, но тут заметила выражение ее лица. — Что случилось?
— Я… я… меня кто-то укусил, — солгала Тиффани.
В здешних краях это была обычная история. Блохи кусали крыс, крысы — детей.
Тиффани кое-как выбралась на воздух, голова у нее кружилась. Когда тетушка Вровень вышла за ней через несколько минут, девочка стояла, прислонившись к стене, и ее трясло.
— Выглядишь ты просто ужасно, — сказала ведьма.
— Папоротники! — вскрикнула Тиффани. — Папоротники повсюду! Огромные! И какие-то большие твари, будто коровы, сделанные из ящериц! — Она повернулась к тетушке, и та попятилась, увидев ее оскал. — Их можно есть! — сообщила Тиффани и вдруг заморгала. — Что со мной? — шепотом спросила она.
— Не знаю, но сейчас я заберу тебя домой на метле, — сказала тетушка Вровень. — Я уже на подлете!
— Они смеялись надо мной, когда я сказал, что могу заманить одно такое существо в ловушку. Ну и кто смеется последним, а?
Выражение тревоги на лице тетушки сменилось почти что ужасом.
— Ты говоришь не своим голосом, Тиффани! Прямо как мужчина! Как ты себя чувствуешь?
— Так, будто… во мне слишком много народу, — промямлила Тиффани.
— Много народу? — не поняла тетушка.
— Странные… воспоминания… помогите…
Тиффани посмотрела на собственную руку. Рука была покрыта чешуей. А через мгновение — шерстью. А вот она уже гладкая и коричневая, и сжимает…