— А он хочет за это денег, — парировала Аннаграмма. — Он гном. Гномы умеют отличать волшебное золото от настоящего. Конечно же, все пытались подсунуть ему волшебное. Он только смеялся. А если попробуешь провернуть это дважды, он пожалуется твоей наставнице.
— Мисс Тик говорит, у ведьмы всегда должно быть ровно столько денег, сколько необходимо, — вспомнила Тиффани.
— Точно! Ровно столько, сколько необходимо, чтобы купить все, что захочется! — подхватила Аннаграмма. — Госпожа Увёртка говорит, если мы ведьмы, это еще не значит, что мы обязаны одеваться как крестьянки. Но тетушка Вровень такая старомодная, да? У нее, наверное, вообще денег в доме не водится.
И тогда Тиффани сказала:
— Я знаю, где их раздобыть. Встретимся здесь после помоги мне обеда, и ты отведешь меня в эту лавку.
— Что это было? — резко спросила Аннаграмма.
— Я говорю, встретимся останови меня! после обеда, и… — начала Тиффани.
— Вот опять! Это было как… эхо в твоем голосе, — сказала Аннаграмма. — Как будто двое пытаются говорить одновременно.
— А, это… — сказал роитель. — Не обращай внимания. Это скоро пройдет.
Роителю нравился этот разум — такой интересный и необычный. Пользоваться им было одно удовольствие. Но один уголок, крохотный уголок сознания по-прежнему оставался для него недоступен. Это раздражало, как зуд там, где не почешешься. Роитель не думал. Его разум был лишь эхом тех разумов, которые он когда-то подчинял себе. Как будто оркестр ушел, а эхо осталось. Но отзвуки, накладываясь друг на друга, порождают новые гармонии.
И вот сейчас эхо мыслей вызванивало: «Приспосабливайся… Мы еще недостаточно сильны, чтобы наживать врагов. Ищи друзей».
Темная, с низким потолком лавка Закзака ломилась от соблазнов для покупательниц. Закзак и правда был гномом, а гномы по природе не очень-то расположены к магии, зато они умеют расположить товар так, чтобы он привлекал взгляды и кошельки.
Здесь были волшебные палочки, в основном металлические или из редких пород дерева. Некоторые были украшены сияющими кристаллами — эти, разумеется, стоили дороже. В отделе зелий полки ломились от бутылочек из цветного стекла, и чем меньше была склянка, тем дороже она стоила.
— Это из-за всяких редких составляющих, — объяснила Аннаграмма. — Вроде слез какой-нибудь редкой змеи или еще чего-нибудь в этом духе.
— Не знала, что змеи умеют плакать, — сказала Тиффани.
— А они что, не умеют? Ну, должно быть, поэтому и зелье такое дорогое, — не смутилась Аннаграмма.
Там было еще много на что посмотреть. С потолка свисали путанки, гораздо красивее и интереснее тех, которые Тиффани довелось видеть в деле. Конечно, в них не было ничего живого, как в тех, что тетушка Вровень использовала для украшения, они ведь с самого начала плелись такими, какие есть. Но смотрелись они потрясающе, а выглядеть потрясающе очень важно.
В лавке были даже камни, в которые можно заглянуть.
— Хрустальные шары! — вскрикнула Аннаграмма, когда Тиффани подхватила один такой. — Осторожнее, они страшно дорогие!
И она показала на табличку, явно с умыслом выставленную среди сверкающих сфер:
Тиффани взяла в руки самый большой шар и заметила, как Закзак чуть-чуть подвинулся, чтобы, если она выронит сферу, ловчее было метнуться к ней с чеком наперевес.
— Мисс Тик обычно использует блюдце с водой, куда добавляет каплю чернил, — сказала она. — Воду она одалживает, а чернила выклянчивает.
— Вот ведь фундаменталистка! — фыркнула Аннаграмма. — Летиция — то есть госпожа Увёртка — говорит, такие ведьмы бросают тень на нас всех. Из-за них, чего доброго, люди так и будут думать, будто ведьмы — это сплошь чокнутые старухи в черных платьях, всякие там старые вороны! Это попахивает пряничными домиками! Мы должны придерживаться профессионального подхода.
— Хмм, — протянула Тиффани, задумчиво подбрасывая шар одной рукой. — Надо бы научить людей бояться ведьм.
— Ну, гм, они определенно должны нас уважать, — сказала Аннаграмма. — Эмм… я бы на твоем месте обращалась с ним поосторожнее…
— Почему? — Тиффани небрежно швырнула шар через плечо.
— Это был кварц чистейшей воды!!! — заорал Закзак, вылетая из-за прилавка.
— Ох, Тиффани, — проговорила Аннаграмма.
Несмотря на потрясение, она едва сдерживала смех.
Промчавшись мимо девочек, гном метнулся туда, где блестели на полу тысячи дорогущих осколков хрустального шара…
…то есть туда, где не блестело никаких осколков.