— А ты сам погляди на тени, господин Явор, — предложил Билли. — Солнце все ниже.
— Ну дыкс солнце — оно завсехда…
Билли покачал головой:
— Нае, господин Явор. Ты ни бум-бум! Это ж не солнце грамаздого миру. Это солнце ее души.
Фигли посмотрели на солнце, на тени и снова на Билли. Гоннагл стоял, отважно выпятив челюсть, но его трясло.
— Когда наступнет ночь, ей Смерть придет? — спросил Явор Заядло.
— Бывает что и похуже Смерти. Роевник захватит ее всю, с головы до ног…
— Не бывать такому нипочем! — заорал Явор так громко, что Билли попятился. — Она могуча мал-мал красавка! Она Кральку отделала одной-единой скевародской!
Ой-как-мал Билли нервно сглотнул. Он согласился бы на что угодно, лишь бы не перечить Явору Заядло в эту минуту. Но продолжал стоять на своем:
— Звиняй, господин Явор, но тогда при ней было железо и она стояла на своей земле. А теперь она далеко-далеко от дому. И когда роевник найдет это место, он навалится и будет жать на него, пока ничего не остатнется. И тогда придет ночь, и…
— Я оченно звиняюсь, Явор. У меня идея.
Это был Туп Вулли. Все повернулись к нему. Вулли в отчаянии ломал руки.
— У тебя идея? — переспросил Явор.
— Ах-ха. И если я ее сказану, ты токо не гри, что это не-по-до-ба-юс-че, лады?
Явор Заядло тяжело вздохнул:
— Лады, Вулли, вот те зуб, не сказану.
— Ну дык вот… — заговорил Туп Вулли, нервно сплетая и расплетая пальцы. — Это ж еено место, ах-ха? Ееный дерн, еена земля. Дыкс, ежли она тута врага не одолеет, то хде тогды?
— Но он не явится сюда к ней, — возразил Билли. — Ему оно не надыть. Она будет слабнуть, слабнуть, и это место просто исчезнет.
— Ох, раскудрыть, — простонал Туп Вулли. — Но идея-то была хороша, а? Пусть и не вышло ниче.
Явор Заядло его уже не слушал. Он пристально разглядывал холмы вокруг пастушьей кибитки. «Голова нужна, не токо штоб бодать нале-напра», — сказала Джинни.
— Туп Вулли дело сказанул, — тихо проговорил он. — Эт’ еено место. Этая земля у ней в сердце. Здесь вражина ее тронуть не могет. Здесь у ней есть сила. Но если она не заборет чудище, эт’ место станет ей турьмой. Она будет сидеть тута и зырить, будто в мал-мал оконце темницы, как ее жизнь летит кошаксу под хвост, как ее ненавидят и пужаются. Дык от: мы приволочим вражину сюдыть, как бы он ни упирался, а тута ему и кирдыкс придет!
Фигли разразились ликующими криками. Они толком не поняли, о чем говорит Явор, но звучало оно хорошо.
— А как? — только и спросил Билли.
— Ну от надыть тебе было спросануть! — расстроился Явор Заядло. — Я так хорошо извилинами удумал, а тута нате…
Он обернулся — от двери, где-то наверху, донеслось тихое царапанье.
Поверх полустершихся старых пометок у них на глазах появилась новая надпись мелом, словно ее вывела невидимая рука.
— Буковы, — сказал Явор Заядло. — Она пытается нам чтой-то сказануть…
— Да, там написано…
— Я сам бум-бум, что тама нашкрябано! — запальчиво крикнул Явор Заядло. — Я это читание одолею! Тама накшрябано… — Он присмотрелся к надписи. — Тыке, попервая букова круглая, как солнце, потом букова кыкс две подковы у палки, потому букова-гребень, букова-четыре, потом сидячий верзун с грамаздым пузом, за ним идучий жиряк, дальше дырка, «пробел» по-ученому, за ней три столба в заборе, гребень опять, верзун с грамаздой балдой, букова как старая луна, двойная повиселица, сидячий верзун с пузом, а ниже опять стара луна, верзун идет и рукой махает, калитка с косой поперечиной, ворота, снова калитка, домишко на ножках, крыша домишки, верзун с балдой, ниже две подковы у палки, гребень, стара луна, гребень с глазьями, гора, верзун с грамаздым пузом зырит в стену, калитка с загогулей наверхах, пробел, верзун идет, рукой махает, крыша домишки, ворота, калитка, двойная повиселица, ишшо крыша, калитка с прямой поперечиной, все!
Он отошел на шаг и горделиво упер руки в боки:
— О как! Ну, показнул я, как читить надо, а?
Воины приветственно заорали и немного похлопали.
Ой-как-мал Билли посмотрел на слова на двери:
Потом снова посмотрел на Большого Человека и пригляделся к выражению его лица.
— Ах-ха, ты велик-могуч, господин Явор, — сказал гоннагл. — Все, как ты сказанул: овечья шерсть, скипидар и табак «Веселый капитан».
— Ы, да все разом кто хошь могет, — отмахнулся Явор Заядло. — А вот букову за буковой забороть — то настоящее читание. И самая хитроумность — скумекснуть, что оно все кучей означевывает.
— И что же? — спросил Ой-как-мал Билли.
— А то, гоннагл, что мы щас бум тырить!