Явор Заядло внимательно уставился на растение. Его появление должно было что-то значить. Явор смотрел и смотрел. Маленький кустишко и так быстро растет…
А потом он вспомнил, что рассказывала ему в детстве старая кельда.
Было время, когда всю землю покрывал лес, непроходимый и темный. Потом явились люди и срубили деревья. И солнце дотянулось до земли. На вырубках стала расти трава. Верзуны привели овец, овцы стали есть траву — и молодые побеги деревьев! И дремучие леса умерли. В них было мало жизни — какая это жизнь, когда за твоей спиной стеной стоят гигантские стволы. Там было темно, как на дне морском, листья в вышине забирали себе весь свет. Иногда раздавались грохот падающего дерева или легкое постукивание, когда белка роняла желудь и он скакал, ударяясь о ветки вниз, во мрак. Но в основном там было жарко и тихо. Там, где лес редел и заканчивался, обитало множество существ. В сердце же чащи обитали только деревья.
Но луга, с их сотнями трав и цветов, с птицами и насекомыми, жили солнцем. Кому, как не Нак-мак-Фиглям, при их природной близости к земле, было знать: то, что издалека кажется зеленой пустыней, на самом деле — маленькие кишащие жизнью джунгли.
— Ах так! — закричал Явор Заядло. — Вот, знатца, что ты затеял! Ну так этот нумер у тя не пройдет!
Он взмахнул мечом, срубив верткий побег под корень, и отступил. И тут же рывком обернулся — за спиной раздался вкрадчивый шорох.
Два новых ростка уже разворачивали листья, третий пробивался рядом. Оглядев луг, Явор увидел, как сотни, тысячи крошечных деревьев присоединились к гонке в высоту.
Явор Заядло боялся, боялся до самых печенок. Но он широко ухмыльнулся. Самое милое дело для любого Фигля — это когда, куда ни врежь, попадешь по врагу.
Солнце садилось, тени росли, луга умирали.
Явор ринулся в бой.
Аааааааааааааррррррррррррррррррггггхххххххххххххххх!
Тому, как Фигли добывали источники нужного запаха, нашлось несколько свидетелей (не считая множества сов и летучих мышей, которых сбила, оставив беспомощно крутиться в воздухе, метла под управлением банды маленьких синих человечков).
Одним из этих свидетелей был Девяносто Пятый, баран из стада некоего фермера, не отличавшегося избытком воображения. Девяносто Пятый помнил только, как сначала в ночи раздался какой-то шум, потом что-то потянуло его за шерсть на спине. Это было такое необычное и глубокое переживание, что Девяносто Пятый вновь вернулся мыслями к траве.
Аааааааааааааррррррррррррррррррггггхххххххххххххххх!
Еще одним свидетелем стала Милдред Трамбоу, семилетняя дочь фермера, которому принадлежал Девяносто Пятый. Много лет спустя она рассказала своим внукам, как однажды ночью взяла свечу, спустилась на кухню попить воды — и услышала шум в шкафчике под раковиной.
— Это были такие тоненькие голосочки, знаете, и один из них сказал: «Эй, Вулли эт’ пить низзя, на бутыли же «ЙАД» написано!» А другой голос ответил: «Ах-ха, гоннагл, они завсехда шкрябют всяко-тако, когда хотют пугануть и не дать кому промочнуть горло!» А первый ему: «Вулли, это крысиный яд!» А второй: «Ото ж и лады, я-то не крыкса!» Тогда я подошла и открыла шкафчик — и что бы вы думали? Там оказалось полным-полно маленьких человечков — эльфов! Они уставились на меня, а я на них. А потом один из них говорит: «Эй, грамазда мал-малюха, эт’ мы те просто снимся!» И все остальные закивали: да, мол, они просто снятся! А тот, что заговорил первым, добавил: «Ну и раз ужо мы те снимся, мож, сказанешь нам, хде тута шкипидар водится, а?» Я сказала, что скипидар у нас хранится в сарае. А маленький человечек тогда сказал: «Нды? Ну, тадыть мы драпс-драпс. А ты, грамазда мал-малюха, топс-топс взад дрыхсы, и вот те на память от мал-мал волшебенных человечеков!» И через мгновение под раковиной уже никого не было!
Внуки слушали ее, разинув рот.
— А что они тебе дали, ба? — спросил один из них.
— Вот что! — Милдред показала серебряную ложку. — И знаете, что самое удивительное? Она оказалась точь-в-точь как мамины серебряные ложки, которые исчезли неведомо куда в ту же ночь! Я ее с тех пор храню, как сокровище!
Потрясенные внуки некоторое время переваривали услышанное. Потом кто-то спросил:
— Ба, а какие они были, эти эльфы?
Бабушка Милдред надолго задумалась.
— Гораздо уродливее, чем их обычно представляют, — сказала она наконец. — И гораздо более вонючие. А как только они исчезли, раздался такой звук, вроде…
Аааааааааааааррррррррррррррррррггггхххххххххххххххх!
Посетители «Королевских ног» (владелец пивной заметил, что в округе слишком много заведений под названием «Королевская голова» или «Королевские руки», и занял свободную нишу), заслышав шум снаружи, оторвались от выпивки и посмотрели на дверь.