— Как тебя зовут, Тиффани? — спросил голос.
— Тиффани!
— Правда? А ну-ка, спой мне первую песенку, которую ты выучила в своей жизни.
— Хзан, хзана, м’таза…
— Замолчи! Такой песни ни на одном Меловом холме не услышишь! Ты не Тиффани! Ты небось та пустынная королева, которая убила двенадцать своих мужей, подсунув им сэндвичи со скорпионами. Мне нужна Тиффани! А ты ступай, откуда пришла!
Перед глазами снова все плыло. Рядом кто-то зашептался, потом все тот же голос сказал:
— А что, может, и сработает. Как тебя зовут, пикет?
— Ой-как-мал Билли Мордаст, хозяйка.
— А ты ведь и правда очень мал, верно?
— Только для своего росту, хозяйка.
Хватка на запястьях Тиффани опять стала жестче. Голубые глаза сверкнули.
— Что означает твое имя на древнем языке Нак-мак-Фиглей, Тиффани? Подумай…
Ответ всплыл из недр памяти, волоча за собой шлейф тумана. Он возвысился над гулом голосов и унес ее вверх, туда, где призрачные руки не могли до нее дотянуться. В облаках над головой появился просвет.
— Мое имя — Земля Под Волной, — сказала Тиффани и повалилась вперед.
Но сильные руки по-прежнему удерживали ее.
— Нет уж, этого нам не надо, поспала ты достаточно. Ладно, ты знаешь, кто ты! А теперь очнись и займись делом! Будь Тиффани изо всех сил, и голоса оставят тебя в покое, уж поверь мне. Хотя, пожалуй, сэндвичи тебе в ближайшее время лучше не готовить.
Ей стало легче. Она сказала, как ее зовут. Назвала свое имя. Гул голосов в голове поутих, хотя и не смолк до конца, и их постоянная болтовня мешала думать. Но зато, по крайней мере, она снова могла ясно видеть. Фигура в черном, стоящая перед ней, на самом деле была не слишком высокой, но держалась так, будто отличалась немалым ростом. Получалось у нее столь убедительно, что большинство людей в это верили.
— О… вы — госпожа Ветровоск?
Госпожа Ветровоск мягко усадила ее на стул. На всех плоских поверхностях кухни кишели Фигли и с тревогой смотрели на Тиффани.
— Она самая. Ну и каша тут заварилась, расхлебывать и расхлебывать… Отдохни-ка минутку, а потом мы займемся…
— Доброе утро, дамы… Э-э, как она?
Тиффани повернула голову. В дверях стояла тетушка Вровень. Она была бледной и опиралась на трость.
— Я лежала-лежала, ну и подумала: что толку валяться в кровати и жалеть себя? — пояснила она.
Тиффани вскочила.
— Мне так жаль… — начала она, но тетушка взмахом руки прервала ее извинения.
— Это не твоя вина, — сказала она, тяжело опускаясь на стул у стола. — Как ты себя чувствуешь? И кстати, кем ты себя чувствуешь?
Тиффани залилась краской.
— Пока что вроде бы собой, — промямлила она.
— Я прилетела вчера ночью и ухаживала за тетушкой Вровень, — сказала госпожа Ветровоск. — И за тобой, девочка, заодно присматривала. Ты говорила во сне. Точнее, говорил Обижулити Хлопстел, или то, что от него осталось. Этот старый волшебник здорово нам помог. Для груды потрепанных воспоминаний и привычек он не так уж и плох, надо сказать.
— Я не понимаю… Что за волшебник? — призналась Тиффани. — И что еще за пустынная королева?
— Не понимаешь? — усмехнулась ведьма. — Роитель, видишь ли, собирает людей, как грибы в лукошко. Пытается вроде как впитать их в себя, чтобы помогали думать. Много веков назад доктор Хлопстел изучал роителей и придумал ловушку. Хотел поймать роителя, старый дурак, а вышло, что роитель поймал его. И в конце концов убил. Он всех рано или поздно убивает. Люди сходят с ума и забывают, чего делать нельзя. Но роитель хранит что-то вроде смутного отпечатка их разума, своего рода живое воспоминание… — Она заметила, что Тиффани по-прежнему ничего не понимает, и пожала плечами. — Можешь звать их призраками…
— И эти призраки засели в моей голове? — ужаснулась Тиффани.
— Скорее призраки призраков, — поправила ее госпожа Ветровоск. — У нас для этого, пожалуй, и слова нет, чтобы назвать.
Тетушку Вровень передернуло.
— Что ж, хорошо, что тебе все же удалось выгнать это создание, — сказала она. — Никто не хочет чашечку хорошего вкусного чая?
— Ах, предзаставьте эт’ нам! — подскочил Явор Заядло. — Туп Вулли, а ну кык сварганьте с ребя чайку дамсам!
— Спасибо, — слабым голосом отозвалась тетушка Вровень, прислушиваясь к звону посуды за спиной. — А то я сейчас такая неуклю… Что?! Я думала, вы перебили все чайные чашки, когда мыли посуду!
— Ах-ха, — не смутился Фигль. — Но Вулли сыскнул ишшо кучу этого добра в шкафе!