А ведь это тоже ведьмовская магия, поняла Тиффани. Тут все дело в голосе. Таким же голосом матушка Болен говорила с животными. То резким, то мягким, то приказывая, то приободряя, по словечку… Главное, чтобы эти словечки заполнили для животного весь мир, и тогда овчарки будут слушаться, как шелковые, и растревоженные овцы успокоятся…
Синяя жестяная коробка проплыла по воздуху и зависла перед госпожой Ветровоск. Крышка соскочила и застыла рядом. Ведьма протянула руку к жестянке.
— О, да оно из магазина! Знаменитый набор «К чаю»! — похвалила она и быстро спрятала в карман четыре штуки. — Шикарное лакомство.
— Это так трудно! — простонала тетушка Вровень. — Все равно что пытаться не думать о розовом носороге!
— Да? А что такого особенного в том, чтобы не думать о розовом носороге? — поинтересовалась госпожа Ветровоск.
— О нем невозможно не думать, если кто-нибудь скажет, что думать нельзя, — пояснила Тиффани.
— Очень даже возможно, — твердо сказала госпожа Ветровоск. — Я вот прямо сейчас о нем нисколько не думаю, могу поклясться тебе в этом. Надо быть самой своей голове хозяйкой, тетушка Вровень. У тебя больше нет лишнего тела? А зачем оно нужно, если начистоту? Только лишние хлопоты, лишний рот, лишняя одежда да стулья быстрее протираются. Сплошное беспокойство, одним словом. Приструни свои мысли, тетушка Вровень, и этот мир станет тебе… — Она наклонилась к Тиффани и шепотом спросила: — Как называются эти морские твари, маленькие такие, их еще едят?
— Креветки? — предположила Тиффани, немного сбитая с толку.
— Креветки? Ну, пусть так. Креветкой станет тебе этот мир, тетушка Вровень. Мало того что ты сможешь экономить на еде и одежде, а это само по себе неплохо в трудные времена, так еще и люди, глядя, как ты делаешь, что тебе нужно, не прикасаясь к вещам, станут говорить: «О, вот это ведьма так ведьма! Да она саму себя превзошла!» И будут совершенно правы. Ты, главное, учись обходиться без рук, тетушка Вровень. Упражняйся побольше. Думай о том, что я сказала. Но прямо сейчас лучше отдохни. А мы с Тиффани сами походим, посмотрим, где требуется помощь. Ты мне скажи, куда и к кому зайти, а Тиффани дорогу покажет.
— И правда, что-то мне… нехорошо от всех этих треволнений, — проговорила тетушка, рассеянно отбрасывая волосы со лба невидимой рукой. — Так, дайте подумать… Вы могли бы заглянуть на минуту к господину Умбрилю, потом к госпоже Торфи, проверить, как там мальчонка Рэддлов, взглянуть на синяк госпожи Городь, отнести немного мази Номер Пять старому Гуртщику, потом проведать госпожу Подстрели в Земляничной Заимке и… ох, кого же я забыла?
Тиффани вдруг поняла, что ждет, затаив дыхание. У нее был жуткий день, а ночь еще хуже, но слова, которые рано или поздно должны были сорваться с губ тетушки, казались намного страшнее.
— Ах да, надо бы перемолвиться словечком с молодой Шустрити в Крутом Утесище, а там, возможно, окажется, что и с ее мамой поговорить не помешает. И я уже сложила в корзинку несколько свертков, которые нужно отнести разным людям, там написано, что кому. Вот, кажется, и все… Ох нет, вот ведь голова садовая, чуть не забыла! Еще надо зайти к господину Заткачику!
Тиффани перевела дыхание. Хотя совсем этого не хотела. Она бы скорее согласилась вообще не дышать, чем отправиться на встречу с господином Заткачиком и увидеть пустую шкатулку.
— Тиффани, ты уверена, что… вполне владеешь собой? — спросила тетушка Вровень, и Тиффани ухватилась за этот предлог, как утопающий за соломинку.
— Ну, я чувствую себя немного… — начала она, но госпожа Ветровоск ее перебила:
— С ней все хорошо, тетушка, это просто эхо пока гуляет. Роитель покинул этот дом, уж поверь мне.
— Правда? — все сомневалась тетушка. — Не хочу показаться невежливой, но почему вы так уверены?
Старая ведьма молча показала на стол.
Крупинки рассыпанного сахара одна за другой катились по столешнице и запрыгивали в сахарницу.
Тетушка Вровень в восторге всплеснула руками.
— О, Освальд, — проговорила она, улыбаясь от уха до уха. — Ты вернулся!
Тетушка Вровень и, возможно, Освальд, смотрели, как Тиффани и госпожа Ветровоск вышли за ворота.
— За нее не волнуйся, твои человечки не дадут ей заскучать, — сказала старая ведьма, когда они двинулись по лесной тропинке. — Знаешь, а ведь жизнь в полумертвом виде, возможно, пойдет тетушке Вровень на пользу.
Тиффани покоробило.
— Как вы можете! Это жестоко, так говорить!
— Когда люди увидят, как она заставляет вещи летать по воздуху, они станут больше ее уважать. Уважение людей — это наш хлеб. Если у тебя нет уважения, у тебя нет ничего. А нашу тетушку Вровень не очень-то уважали.