— Я такого не говорила! — огрызнулась та.
— О, прости. Но звучало это именно так.
— Эмм, и еще люди видели белую лошадь на поле поблизости, она паслась там, — сказала Петулия. — А некоторые старшие ведьмы говорят, что они ощутили огромную…
— Да, кое-кто думает, будто видел лошадь на поле, но больше ее там нет, — сказала Аннаграмма монотонным голосом, которым всегда говорила, когда считала, что люди вокруг несут чушь. — Большое дело — увидеть лошадь на поле! Очень редкое явление в сельской местности! И вообще, если там и была белая лошадь, то на самом деле она была серой.
Тиффани присела на край стола и стала смотреть на свои колени. Злость на Аннаграмму на время придала ей сил, но теперь усталость брала свое.
— А синего человечка шести дюймов ростом с рыжими волосами никто, конечно, не видел? — спросила она.
— Что скажете, девочки? — обратилась ко всем Аннаграмма со злорадным энтузиазмом.
В ответ раздалось бормотание в том смысле, что нет, не видели.
— Прости, Тиффани, — сказала Люси.
— Не волнуйся, — усмехнулась Аннаграмма. — Он, должно быть, ускакал на своей белой лошади!
«Опять как тогда, с Волшебной страной, — подумала Тиффани. — Даже я сама уже толком не помню, было ли все на самом деле. С чего бы людям мне верить?» Но она понимала, что должна хотя бы попытаться…
— Там была черная дверь, — медленно проговорила Тиффани. — А за ней — черная пустыня, песок и звезды на небе, но при этом достаточно светло. И там был Смерть. Я говорила с ним…
— Да-a, так вы разговаривали? — перебила Аннаграмма. — И что он сказал, интересно?
— Он не говорил «интересно», — ответила Тиффани. — Мы вообще поговорили совсем чуть-чуть. И он не знал, что антре означает «вход».
— А разве это не заграничная закуска? — спросила Гарриетта.
В палатке стало тихо-тихо, если не считать гула Испытаний, доносившегося снаружи.
— Это не твоя вина, — сказала Аннаграмма тоном, который у нее считался дружеским. — Как я и говорила, госпожа Ветровоск всем головы морочит.
— А как же сияние? — спросила Люси.
— Возможно, шаровая молния, — сказала Аннаграмма. — Они иногда очень странно себя ведут.
— Но это сияние стояло стеной, будто оно изо льда! Люди бились об него, как мухи, а пройти не могли!
— Ну, возможно, оно создавало такие ощущения, — ответила Аннаграмма. — Но на самом деле… возможно, оно так действовало на мышцы, кто знает. Я только пытаюсь помочь, — добавила она. — Кто-то же должен хранить верность здравому смыслу. Она просто стояла там. Вы все ее видели. Ни дверей, ни пустынь. Только она.
Тиффани вздохнула. Она так устала. Хотелось тихонько куда-нибудь уползти отсюда. Хотелось домой. Она бы отправилась туда прямо сейчас, пешком, да вот беда — башмаки почему-то стали неудобными.
Пока девочки спорили, она развязала шнурки и стащила с ноги башмак.
Из него посыпалась серебристо-черная пыль. Пылинки упали на землю, отскочили вверх, заклубились облачком тумана.
Девочки обернулись, увидели, и вновь настала тишина. Никто не мог оторвать взгляд от темного облачка. Потом Петулия наклонилась и зачерпнула немного пыли в ладонь. Пока она поднималась, пылинки просочились между ее пальцами. И опустились на землю тихо, как перышки.
— Иногда что-то идет не так, — проговорила Петулия отрешенно, словно мыслями была где-то далеко. — Мне бабка Черношляп рассказывала. Кто-нибудь из вас сидел со стариками, когда они умирали?
Одна или две девочки кивнули, но все не могли отвести глаза от песчаной пыли.
— Иногда что-то идет не так, — повторила Петулия. — Иногда люди умирают, но не могут покинуть этот мир, потому что не знают Пути. Бабка сказала, вот тогда-то и нужны мы, чтобы помочь им найти дверь и не дать заблудиться во мраке.
— Петулия, мы не должны говорить об этом, — мягко напомнила Гарриетта.
— Нет, должны! — Петулия густо покраснела. — Именно здесь и сейчас, именно между нами мы должны об этом поговорить. Потому что бабка сказала, показать Путь — это последнее, чем мы можем помочь. Она сказала, там черная пустыня, которую мертвые должны перейти, и песок в ней…
— Ха! Госпожа Увёртка говорит, это называется черной магией! — заявила Аннаграмма. Слова ее были резкими и внезапными, как разбойничий нож.
— Правда? — сказала Петулия, как сквозь сон глядя на утекающий меж пальцев песок. — А госпожа Черношляп говорит, что луна порой вся светится, а порой уходит в тень, но важно помнить, что это та же самая луна. И… Аннаграмма…