Юная ведьма с отчаянием колотила по своей горящей шляпе под заинтересованными взглядами зрителей.
Другая ведьма, сидящая на длинном бревне, произнесла: — Димити Хаббаб, это без преувеличения наибольшая глупость, которую кто-либо когда-либо проделал во всем мире. — Сказано это было резким и не очень приятным голосом, каким обычно делают саркастические замечания.
— Извини, Аннаграмма! — ответила мисс Хаббаб, снимая с себя шляпу и затаптывая ее острый конец.
— Нет, ты только посмотри на себя, а? Мы просто разочарованы.
— Извини, Аннаграмма!
— Ммм… — вставила Петулия.
Все повернулись поглядеть на вновь прибывших.
— Ты опоздала, Петулия Хрящик! — резко сказала Аннаграмма. — Кто это?
— Ммм, ты просила меня заглянуть к мисс Левел и пригласить новенькую, Аннаграмма. — оправдываясь ответила Петулия, словно ее поймали на чем-то нехорошем.
Аннаграмма встала. Она была чуть ли не на голову выше Тиффани и казалось, что ее лицо начиналось с носа, который она держала годро задранным. Ее осматривающий взгляд говорил вам, что вы и так уже отняли слишком много ее, Аннаграммы, драгоценного времени.
— Это она?
— Ммм, да, Аннаграмма.
— Ну что же, дай я на тебя посмотрю, новенькая.
Тиффани шагнула вперед. Удивительно, она не собиралась выходить вперед, но у Аннаграммы был такой голос, которому нельзя было не подчиниться.
— Как тебя зовут?
— Тиффани Болит? — ответила Тиффани и обнаружила, что она произносит свое имя таким тоном, будто спрашивает разрешения иметь его.
— Тиффани? Что за забавное имя. — сказала высокая девушка. — Меня зовут Аннаграмма Ястребц.
— Ммм, Аннаграмма работает на… — начала Петулия.
— Работаю с… — резко оборвала ее Аннаграмма, продолжая оглядывать Тиффани с ног до головы.
— Ммм, извини, работает с миссис Иервиг. — продолжила Пеутлия. — Но она…
— Я собираюсь закончить обучение в следующем году. — заявила Аннаграмма. — В учебе я преуспеваю. Так значит, ты и есть та девочка, что поступила к мисс Левел? Знаешь, есть в ней что-то жутковатое. Последние три девочки очень быстро ушли от нее. Они говорили, что слишком странно пытаться отследить, кто из нее кто.
— Которая из которых была которой. — весело вставила какая-то девочка.
— Каждый может сострить так, Люси Варбек. — сказала Аннаграмма, не оглядываясь по сторонам. — Это не смешно и не умно.
И она снова перенесла все свое внимание на Тиффани, критически и тщательно оценивая ее, как оценивала Бабушка Болит овцу, решая сделать покупку или нет. Про себя Тиффани гадала, не попытается ли Аннаграмма заглянуть ей в рот, чтобы проверить, все ли зубы целы.
— Говорят, что на Мелу хороших ведьм не бывает. — сказала Аннаграмма.
Все девочки перевели взгляды с Аннаграммы на Тиффани, которая думала: — Ха! Так значит у ведьм нет главных? Но сейчас она была не расположена наживать себе врагов.
— Возможно, что бывает. — тихо ответила она. Похоже было, что Аннаграмма ожидала услышать совсем другое.
— Ты даже не одета должным образом. — заметила Аннаграмма.
— Извини. — ответила Тиффани.
— Ммм, Аннаграмма говорит, если ты хочешь, чтобы люди относились к тебе как к ведьме, ты должна выглядеть, как ведьма. — сказала Петулия.
— Хм… — произнесла Аннаграмма с таким видом, словно Тиффани провалила простейшее испытание. Затем она кивнула. — Ну что же, все мы когда-то начинали.
Она отступила назад. — Леди, это Тиффани. Тиффани, ты уже знаешь Петулию, она постоянно натыкается на деревья. Вот та девочка с дымящейся шляпой — Димити Хаббаб, правда, она похожа на камин? Это Гертруда Изнур, а это наша остроумная шутница Люст Варбек. Вот Хариэтта Срыв, которая ничего не может поделать со своим косоглазием, а это Лулу Дорогуша, которая ничего не может поделать со своим именем. Сегодня ты можешь просто посидеть с нами… Тиффани, кажется так? Какая жалость, что ты попала к мисс Левел. Жалкая она какая-то и полная дилетантка. Ни о чем никакого понятия не имеет, только суетится и надеется на авось.
Ну ладно, уже довольно поздно. Гертруда, Собери Четыре Мировых Угла и Отвори Круг, будь добра.
— Мнээ… — нервно проблеяла Гертруда. Просто удивительно, как много народу становилось нервными в присутствии Аннаграммы.
— Неужели я должна делать все сама? — сказала Аннаграмма. — Напряги свою память, будь любезна! Мы это в буквальном смысле миллион раз проделывали!
— Никогда не слышала, что у мира есть четыре угла. — заметила Тиффани.
— Неужели? Я удивлена. — ответила Аннаграмма. — Это направления силы, Тиффани, и мой тебе совет — придумай что-нибудь со своим именем.
— Но мир круглый, как тарелка. — возразила Тифани.
— Ммм, тебе надо вообразить углы. — прошептала Петулия.
Тиффани наморщила лоб. — Зачем:
Аннаграмма округлила глаза. — Потому что таковы правила.
— Ох.
— Ты когда-нибудь колдовала? — требовательно спросила Аннаграмма.
Тиффани была в некотором замешательстве. Она не привыкла к таким, как Аннаграмма. — Да. — ответила она и все девочки уставились на нее, а Тиффани не могла думать ни о чем другом, кроме овец. Когда собака нападает на овцу, другие овцы отбегают на безопасное расстояние, а затем останавливаются и смотрят на нее. Они не объединяются против собаки. Они просто радуются, что напали не на них.
— Что же тогда у тебя получается лучше всего? — резко спросила Аннаграмма.
Тиффани все еще погруженная в мысли об овцах, ответила, не думая. — Нежные Нелли. Это овечьий сыр. Его довольно трудно сделать…
Она поглядела на озадаченные лица вокруг нее и почувствовала, как смущение начинает охватывать ее, словно она погружалась в горячее желе.
— Ммм, Аннаграмма имела в виду, какая магия получается у тебя лучше всего. — доброжелательно подсказала Петулия.
— Хотя, Нежная Нелли, это тоже неплохо. — вставила Аннаграмма с жестокой маленькой усмешкой.
Одна или две девочки фыркнули. Это означало, что им было смешно, но они пытались сдержать смех.
Тиффани поглядела на свои ботинки. — Я не знаю, — пробормотала она. — Но я прогнала Королеву Фей из своей страны.
— В самом деле? — сказала Аннаграмма. — Королеву Фей, а? И как же ты это сделала?
— Я… толком не знаю. Я только рассердилась на нее. — Тиффани с трудом могла вспомнить, что же произошло той ночью. Она помнила, что разгневалась, жутко разгневалась и затем мир… изменился. Она могла видеть мир отчетливее, чем ястреб, слышать его звуки лучше, чем собака. Она ощущала древность мира под своими ногами и чувствовала, что холмы все еще живы. И еще она помнила, свои мысли о том, что нельзя долго находиться в таком состоянии и остаться после этого человеком.
— У тебя подходящие ботинки, чтобы топать в гневе. — продолжала Аннаграмма. — Королева Фей, — добавила она. — Разумеется, так оно и было. Мечтать не вредно.
— Я не лгу. — пробормотала Тиффани, но никто ее не слушал.
Угрюмая и расстроенная она наблюдала, как девочки Открывали Углы и Творили Круг, путая все на свете. Так продолжалось какое-то время. Все бы шло поживее, если бы девочки точно знали, что им надо делать. Но возможно, они путались из-за Аннаграммы, потому что она все время всех поправляла. Аннаграмма стояла с открытой книгой в руках.
— … А теперь ты, Гертруда, иди против вращения, нет, в другую строну, я тебе об этом уже тысячу раз говорила, в буквальном смысле. И Лулу… — где Лулу? Так, ты не должна стоять здесь! Возьми Исповедальный Кубок — нет, не этот. Нет, вон тот без ручек… да.
Хариетта, подними Жезл Воздуха немного повыше. Я говорю, он должен быть в воздухе, ты поняла? И ради всего святого, Петулия, я тебя умоляю, ну постарайся принять более величавый вид. Я принимаю во внимание, что тебе это совершенно несвойственно, но прояви хотя бы старание. Между прочим, я все собираюсь сказать тебе, что ни одно из существующих заклинаний не начинается с «Ммм», насколько я могу судить об этом. Хариетта, Разве вот это — Котел Моря? Разве это похоже на Котел Моря? Я, лично, так не считаю, а ты? Что это за звук?