Она взяла в руки метлу, которой подметали доильную комнату. Щелочки-глазки Мэг в страхе расширились и «Трах!» — ударила метла.
Метла попала по деревянному помосту. Тиффани не ожидала, что так промахнется. Она намеревалась от души врезать Мэг, чего та давно заслужила, но каким-то образом, палка вывернулась у нее из рук. Тиффани снова подняла метлу, но выражение ее глаз и удар по дереву уже достигли цели. Мэг струсила.
— Поиграли и хватит! — выдохнула Тиффани, опуская метлу.
Коза стояла как вкопанная. Тиффани подоила ее, отнесла ведро в молочную, взвесила удой, записала цифры на грифельной доске, висящей на двери, и вылила молоко в большой чан.
Обычно остальные козы тоже были непослушными, как Мэг, но стадо обучалось быстро.
Всего получилось три галлона молока (чуть больше 11 литров — прим. переводчика), плачевный результат для десятка коз. Тиффани без воодушевления занесла цифры на доску и уставилась на них, вертя в пальцах мел. Какой во всем этом смысл? Еще вчера ее распирали планы о новых сортах сыров, но сегодня все, связанное с сырами, казалось ей невероятно нудным.
Что она здесь делает, занимаясь нудными домашними делами и помогая людям, слишком глупым, чтобы самим позаботиться о себе? Да она могла бы делать… все, что угодно! Тиффани кинула взгляд на выскобленный стол.
Кто-то сделал надпись мелом на столешнице. И она все еще держала в руках мел…
Помогите!
— Дорогуша, тут к тебе Петулия пришла. — сказала мисс Левел, появляясь за ее спиной.
Тиффани быстро переставила ведро на надпись и виновато повернулась.
— Что? — спросила она. — Почему?
— Думаю, чтобы проведать тебя. — ответила мисс Левел, внимательно глядя на Тиффани.
На пороге, сильно нервничая и сжимая в руках остроконечную шляпу, стояла коренастая девочка.
— Ммм, я только хотела проведать тебя, ммм… — забормотала она, глядя Тиффани прямо в ботинки. — Ммм, я думаю, что никто не хотел тебя обидеть…
— Ты не слишком-то умная и слишком толстая. — сказала Тиффани. Она вгляделась в розовощекое лицо Петулии и ей хватило одной секунды, чтобы узнать о ней все. — У тебя все еще есть плюшевый мишка и помогите ты веришь в фей.
Тиффани с силой захлопнула за собой дверь в молочную и уставилась на чаны с молоком, словно видела их в первый раз в жизни.
У нее получается хороший Сыр. Вот что они говорят, когда вспоминают о ней, Тиффани Болит: коричневые волосы и умеет делать хороший Сыр. Но в данную минуту молочная казалась ей непривычной и чуждой.
Она стиснула зубы. У нее получается хороший Сыр. Это именно то, что она хотела делать всю свою жизнь? Из всех возможностей, открывающихся перед человеком, она выбрала возможность прославиться своей сноровкой со скисшим молоком? Неужели ей хочется провести всю свою жизнь, отскалбивая плиты, отмывая ведра, тарелки и… и… и вон ту странную штуковину из проволоки, вон там…
… сырорезку
… вон ту сырорезку? Хочет ли она всю свою жизнь…
Минутку…
— Кто здесь? — спросила Тиффани. — Кто сейчас сказал «сырорезка»?
Она пристально оглядела комнату, как будто за связками сухой травы мог кто-нибудь прятаться. Это не мог быть Освальд. Он ушел и, в любом случае, он никогда не разговаривал.
Тиффани схватила ведро, плюнула на руку и стерла надпись…
… попыталась стереть, но ее рука вцепилась в край стола и крепко держалась за него, как бы она не тянула ее. Тиффани махнула левой рукой, умудрившись попасть по ведру с молоком, которое залило надпись… и ее правая рука внезапно освободилась.
Дверь резко распахнулась и в молочную вошли обе мисс Левел. Когда она вставала вот так, бок о бок с самой собой, это означало, что она собиралась сказать что-то важное.
— Я должна сказать тебе, Тиффани, что…
… ты отвратительно обошлась с Петулией…
… и она ушла вся в слезах.
Мисс Левел вгляделась в лицо Тиффани. — Как ты себя чувствуешь?
Тифани пожала плечами. — Эээ… хорошо. Только немного странно. Я слышала голоса, но сейчас они пропали.
Мисс Левел оглядела ее, склонив обе головы набок, одну на левую, а другую на правую стороны.
— Ну, если ты уверена… Я пойду переоденусь. Нам надо поторопиться. Так много дел на сегодня.
— Много дел. — слабо повторила за ней Тиффани.
— Полно. Тут и нога Слэпвика, и заболевший ребенок миссис Гримли, и я уже неделю не навещала Сюрлея Зада. И, что там еще? Мистер Зуек опять похватил гнусь, а еще мне нужно перекинуться словом с госпожей Крут… Затем обед для мистера Ткачика, я приготовлю его дома и захвачу с собой, и, конечно, миссис Фанлайт уже на сносях, и… — мисс Левел вздохнула. — мисс Хаблоу тоже, опять… Весь день занят. Не знаю, как мы все успеем.
Тиффани думала про себя: — ты, глупая женщина, стоишь тут и переживаешь, что не успеешь сделать все, что от тебя требуют! Ты думаешь, что сможешь дать им столько, сколько они хотят? Этим жадным, ленивым и глупым людишкам, которые всегда что-то хотят! Ребенок миссис Гримли? У нее одиннадцать детей! Если одного не станет, кто этого заметит?
Мистер Ткачик уже одной ногой в могиле! Только никак не сделает шаг! Ты думаешь, что они выражают свою благодарность, а на самом деле, они лишь стараются, чтобы ты опять пришла к ним! Это не багодарность, это страховка!
Какая-то ее часть ужаснулась этим мыслям, но они уже пылали у нее в голове, горя желанием вырваться на волю словами.
— Надо вытереть молоко. — пробормотала Тиффани.
— О, я могу вытереть, пока нас не будет. — жизнерадостно ответила мисс Левел. — Ну давай, улыбнись! У нас только дел!
Дел всегда полно, брюзжала про себя Тиффани, плетясь следом за мисс Левел к первой деревне. Куча всяких дел. И ничто не изменится. Требованиям нет конца.
Они переходили от одного неопрятного, вонючего коттеджа к другому, помогая тем, у кого не хватало ума даже на то, чтобы пользоваться мылом, пили чай из щербатых чашек и сплетничали со старухами, у которых зубов было меньше, чем пальцев на руках. Ее начало мутить.
День был солнечным, но чем дальше они уходили от дома, тем темнее становилось вокруг. Она чувствовала себя так, словно в голове у нее собиралась гроза.
Затем начались видения. Тиффани помогала наложить шину какому-то глупому ребенку, сломавшему руку, как вдруг заметила свое отражение в оконном стекле.
Она была тигром с огромными клыками.
Тиффани завопила и вскочила на ноги.
— Осторожнее. — сказала мисс Левел и затем увидела ее лицо. — В чем дело?
— Я… Я… Что-то меня укусило! — солгала Тиффани. В этих краях укус был беспроигрышным вариантом. Мухи кусали крыс и крысы кусали детей.
Голова шла кругом, но Тиффани удалось выбраться на улицу. Через несколько минут вышла мисс Левел и увидела, что Тиффани стоит, прислонившись к стене, и дрожит.
— Ты ужасно выглядишь. — сказала мисс Левел.
— Папоротники! — ответила Тиффани. — Повсюду! Огромные папоротники! И огромные зверюги, как коровы, только из ящериц! — Она улыбнулась мисс Левел широкой, безрадостной улыбкой. Мисс Левел попятилась.
— Их можно съесть! — Тиффани моргнула. — Что случилось? — прошептала она.
— Я не знаю, но я лечу сюда, чтбы забрать тебя. — ответила мисс Левел. — Я уже на метле!
— Они смеялись надо мной, когда я сказал, что поймаю одного. И кто из нас сейчас смеется, а?
Тревога на лице мисс Левел перешла в панику.
— Это не твой голос. Он похож на мужской! Как ты себя чувствуешь?
— Чувствую… многолюдной. — пробормотала Тиффани.
— Многолюдной? — переспросила мисс Левел.
— Странные… воспоминания… помогите…
Тиффани взглянула на свою руку. Она была покрыта чешуей. Вот на ней появилась шерсть. А сейчас она стала гладкой и коричневой, и держала…