Я иду мимо, но шляпа цепляется за загогулину перил… солнце касается лица теплом… ветер подталкивает в спину… на нос падает желтый березовый лист… и меня осеняет гениальная мысль.
- Ладно, ладно, ладно, - улыбаюсь я и подмигиваю бравому солнечному фонарю. – Ты хочешь сделать подарок подруге? Да не вопрос! Мужская солидарность – великая вещь.
Солидный кованый фонарь мне, конечно же, не отвечает, но все и так понятно. Мистики в моей жизни всегда было выше крыши. Так и сейчас все складывается в простую и понятную цепочку: и пес, притащивший шикарную шляпу, чудесным образом не разорвав ее по дороге, и забытая богом и людьми тропинка, по которой я никогда не ходил до этого, и солнечный луч, так вовремя заставивший фонарь засиять.
Я встряхиваю фетровую шляпу, поправляю бант и смахиваю грязь. Подарок же! Забираюсь на перила, скидываю грязь и осколки стекла из второго фонаря на мост и водружаю на него шляпу, которая садится, как влитая, разом превращая уныло висящие вниз загогулины в симпатичные игривые сережки. Точно женщина.
- Мадам, мое почтение! – склоняюсь в шутовском поклоне я и немедленно поскальзываюсь на ненадежных перилах. Не иначе первый фонарь взревновал.
Спрыгиваю на мост, оглядываю творение своих рук и налегаю плечом на погнутый столб, придвигая даму к сияющему солнцем рыцарю так близко, как только позволяет вывернутое из бетона основание. Так гораздо лучше. Со мной согласна, наверное, вся вселенная, потому что порыв ветра нагибает кроны деревьев к земле и засыпает удивительную парочку свадебным ворохом разноцветно-разномастных листьев, надежно скрывая их ото всех и вся.
- Намек понял, удаляюсь, - смеюсь я, вытаскивая листья из-под воротника кожанки.
Зову беззаботно-дурашливого пса и шуршу кроссовками домой по торжественно-гламурной дорожке из фиолетово-красных листьев со светлой душой, легким сердцем и чистой совестью.
Москва
19\03\16
Конец