***
Я бросила лопату на траву. Пот стекал со лба еще до того, как я начала копать. Вынести пакеты из ванной было достаточно, чтобы понять масштаб задачи.
Я оценила яму. Достаточно ли глубока? Надеюсь, что да. Подтащила первый пакет и сбросила его вниз. Глухой удар. Затем остальные. Как жаль, что я не догадалась сделать это раньше. Я не собиралась съезжать, арендодатель не беспокоил — платила исправно. Можно жить спокойно.
Я принялась засыпать яму землей, уже предвкушая долгую, горячую ванну. После уборки, конечно.
***
— Летом здесь хорошо, — согласилась я, следуя за его взглядом. — Но ладно, вернемся к тебе. Должно быть, есть что-то большее, чем банк.
— Моя жизнь довольно скучная, — сказал он.
— Поэтому и пришел ко мне? Увидеть, как живет другая половина?
Он улыбнулся.
— Немного острых ощущений? — подтолкнула я, подходя так близко, что наши тела почти соприкоснулись. — Это могло бы сделать твой визит… запоминающимся.
Он поднял руки в защитном жесте: — Ладно, ладно. Что еще хочешь знать?
— Ничего конкретного. Просто хочу узнать тебя. Ты же знаешь меня. Будет справедливо.
— Ну… я работаю в банке где-то…
— Не в банке. В тебе. Что делаешь вечером, когда приходишь домой? Вот этого человека я хочу знать.
— Не знаю, что сказать, — смутился он.
Я не могла понять: он просто застенчив или что-то скрывает? То, как легко он выпалил про умерших родителей, говорило о недостатке социальных фильтров.
— Ну… я живу со своей девушкой. Уже около года вместе…
— С девушкой? — переспросила я, и что-то внутри похолодело.
Он кивнул.
***
Мужчина кричал и дергался в наручниках, прикованный к моей кровати. Я не могла сдержать смешка. Этот «могучий» господин, так уверенно вошедший ко мне, теперь выглядел жалко.
— Тебе это даром не пройдет! — бубнил он, снова и снова.
— Пройдет, — спокойно ответила я, приставляя лезвия садовых ножниц к его мошонке. — Уже много раз проходило.
— За что? Я же принес тебе цветы!
И правда принес. Дешевые, с заправки, как многие до него. Скоро завянут. Как и он.
Встреча началась нормально. Он был вежлив, умел в постели, заплатил без напоминаний. А потом, после секса, начал изливать душу. Жаловался на жену. Называл ее «ведьмой». Его голос стал противным, жалким.
Я напомнила ему, что у него есть жена.
— Ну и что? — фыркнул он.
— А тебя не волнует, что она почувствует, узнав?
— Мой отец был таким же, как ты, — прошипела я. — Он изменял моей матери. Знаешь, что она сделала?
— Простила?
— Повесилась.
— Я тут при чем?! — завопил он.
— А твоя жена? Что сделает она?
— Простит. Она меня любит.
— Тогда она дура.
Я свела лезвия.
Его крик был пронзительным и диким. Я наблюдала, как он корчится от боли.
— Без тебя ей будет лучше, — сказала я поверх его воплей.
Добивать не стала. Пусть истекает кровью. Пусть страдает, как страдала его жена. Судя по луже, долго мучиться не придется. К вечеру он будет в яме, а она — свободна.
***
— Ты удивлена, что у меня есть девушка? — спросил Джон.
— Честно? Да. Думала, ты девственник, поэтому и сбегаешь.
— Нет, не девственник. Мы уже несколько лет вместе. Мило, в общем…
— Тогда зачем ты здесь?
Он замолчал. Я почувствовала, как мое отношение к нему меняется. Только что он казался порядочным, почти невинным. Глотком свежего воздуха в моем мире грязи и предательства. А теперь… теперь меня просто тошнило.
— Проверяю себя, — наконец сказал он.
— Проверяешь?
— Да.
— Не понимаю.
Он замялся, и я увидела, как он лихорадочно соображает, что сказать.
— Если я смогу переспать с тобой… значит, мои чувства к ней — не те. Я думал сделать ей предложение. А если я готов на это… то ей стоит найти кого-то получше.
Он лгал. Я видела это по глазам, по напряженным уголкам губ. Он что-то скрывал.
— Вчера, когда я вернулся домой… мне стало легче. Неловко, но… легче.
— Но ты вернулся сегодня.
Он снова замолчал.
— Я чувствовал, что должен извиниться, — выдавил он после паузы.
История была проста: искушение привело его сюда. Он испугался, но не устоял. И теперь он проверял — будет ли он, как все изменщики, или сбежит обратно к «любви всей жизни»?
— Я тебе не верю, — сказала я тихо.
— Прости?
— Не верю, почему ты вернулся. Ты вернулся, потому что хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась.
Я наклонилась и ладонью провела по его члену через ткань брюк.
— Хочешь почувствовать другую женщину. Хочешь тугую, мокрую киску не своей девушки.
Он отпрянул, но лишь немного, упершись спиной в стену. Бежать было некуда. Я прижала его, продолжая ласкать.
— Не притворяйся, — прошептала я ему на ухо, чувствуя, как он твердеет под моей рукой. Его тело выдавало его с головой.
— Пожалуйста, остановись… — простонал он, но его руки безвольно повисли по бокам.
Я расстегнула его ремень, засунула руку в штаны и обхватила его. Он вздрогнул всем телом. Если он оттолкнет меня сейчас — у него будет шанс. Сможет вернуться к ней, жить дальше. Если нет… у меня не будет выбора. Я буду должна освободить ту, которую он якобы любит.
Я ускорила движения.
— Хочешь, чтобы я довела тебя? Рукой? Ртом? Чувствуешь, какая я мокрая? Можешь кончить без презерватива, если захочешь… — мурлыкала я, и каждое слово заставляло его вздрагивать.
Он был на грани.
***
Клиент закурил, не спросив разрешения. Я молчала. Я в его доме, его правила.
Он снял презерватив, вытерся простыней и подмигнул мне, самодовольный.
— Кончила? — спросил он.
Я натягивала трусики, и мой взгляд упал на прикроватную тумбочку. На фото — он и его жена в свадебных нарядах на фоне церкви.
— Ты был великолепен, — солгала я, раздувая его эго.
Оргазма, конечно, не было. Никогда не было на обычных встречах. Особенно когда с каждой секундой я все больше ненавидела себя за то, что не могу освободить женщину с той фотографии.
— Если захочешь прийти без записи — дам скидку вполовину. Только никому, — подмигнула я ему.
Я уже знала, что он вернется. И чем закончится его следующее посещение.
***
Я закричала, когда оргазм накрыл меня с неожиданной силой. Тело выгнулось, лицо вспыхнуло. Когда волна отступила, я открыла глаза и увидела Джона — он смотрел на меня с изумлением и… восхищением. Улыбнулся.
Я воспользовалась моментом, выскользнула из-под него и перевернула, оказавшись сверху. Вошла в него резко, и мы оба ахнули.
— Твоя девушка так тебя трахает?
Я уперлась руками в его грудь, задавая быстрый, глубокий ритм. Он не мог оторвать от меня глаз. В этот момент для него не существовало никого, кроме меня. Именно поэтому он должен умереть. Ей нужен кто-то лучше.
— Тебе нравится? Нравится, как я тебя сжимаю?
Он не отвечал, только стонал. Его руки скользнули под халат, впились в мои ягодицы.
— Не останавливайся! Трахни меня! — прохрипел он.
***
Руки монстра впились в ягодицы юной девушки, пока она, рыдая, двигалась на нем. Он требовал не останавливаться.
***
Я закрыла ладонью рот Джона, чтобы он не говорил. Чтобы не напоминал. Другой рукой потянулась к кухонной столешнице. Пальцы скользнули по холодной поверхности, нащупывая рукоять ножа.
***
Рука шлюхи тянется под подушку. Нож ждет.
Рука шлюхи скользит под кровать, пока клиент занят ей. Нож ждет.
Нож всегда под рукой.
***
Тело Джона затряслось в кульминации. Он сел, обнял меня, оттащив мою руку от столешницы. Прижал к себе, пока его сотрясали последние судороги удовольствия. Обычно в этот момент клиенты говорят комплименты, жалеют, что мы не встретились «в реальной жизни». Они правы. Мы бы не встретились.
Я положила голову ему на плечо. Нож на столешнице манил, умолял быть использованным. Как только он отпустит меня — он мой.
— Прости, — сказал он.
Я почувствовала, как его плечи дрожат. Сначала подумала — остаточные явления оргазма. Но нет. Он плакал.
— Прости, — повторил он, уткнувшись лицом мне в грудь.
Ах, да. Раскаяние после секса. Не так часто, как самодовольство, но бывает. Вина за измену, за потраченные деньги, за сам факт связи с такой, как я. Джон был не первым.
Не дотянуться до ножа. Придется играть в сочувствие. Я обняла его.
— Что случилось?
— Не должен был этого делать. Ты не должна была…
Его слова, как лезвие, вскрыли старую, гноящуюся рану. Нежеланные воспоминания хлынули наружу.
ДО
Монстр сидел на краю кровати, обернув талию полотенцем. Ухмылка растягивала его губы, пока он смотрел на девушку. Она стояла посреди комнаты в новой «одежде»: в обтягивающей черной юбке, едва прикрывающей ягодицы, и в топе, который заканчивался чуть выше пупка, обнажая плоский, еще детский живот. Волосы собраны в тугой хвост. Без макияжа. «Макияж — не для маленьких девочек», — сказал монстр. И она послушалась.