Это услуга, с помощью которой я обрываю жизни тех несчастных ублюдков, что переступают мой порог.
У меня есть две сумки для выездов.
Первая — для стандартных встреч, обычно в отелях. Я называю их «сеансами поддержания внешнего вида». Клиент получает то, за чем пришел, уходит с улыбкой и, в обмен на обещание скидки в следующий раз, часто пишет хвалебный отзыв на сайте. Отзывы — это валюта доверия в нашем мире. Они доказывают новым клиентам, что я надежна, профессиональна и с меня не сбегут почки.
Там полно девушек с плохими отзывами, которые оказывают откровенно халтурные услуги по завышенным ценам. Моя тактика проста: если клиент уходит живым и довольным, я предлагаю ему скидку на следующий визит. Это и благодарность, и приманка. На которую они, как правило, ведутся.
Вторая сумка — для сеансов, которые заканчиваются иначе. Для тех встреч, финалом которых становятся не сладкие стоны, а хрип, боль и тишина. Сеансов, которые дарят их партнершам долгожданную свободу. Свободу найти того, кто будет ценить их по-настоящему.
Не нужно быть гением, чтобы понять, какие встречи доставляют мне большее удовлетворение.
Как по заказу, в тишину дома врезается резкий, настойчивый стук в дверь. Свидание по предварительной записи. Мой любимый формат. Здесь не будет назойливых горничных (как однажды случилось в отеле) или бдительных соседей, готовых поднять тревогу от любого громкого звука — будь то крик экстаза или ужаса. Рот можно не затыкать. Пусть кричит.
Я быстро натягиваю туфли на шпильке — в дверь стучат снова, нетерпеливо. Пусть подождет. Он знает, что я дома — я подтвердила бронь и дала адрес. Я всегда прошу парковаться в паре кварталов отсюда, прежде чем назвать точный дом. Это избавляет от риска, что они начнут ломиться в дверь, пока я еще не готова. Забавно: на неинтересные дела мужчины вечно опаздывают, но как только речь заходит об этом — являются минута в минуту, с эрекцией и голодом в глазах.
На каблуках, подчеркивающих длину ног, спускаюсь по лестнице и открываю дверь. На пороге — темноволосый мужчина лет тридцати. Примерно в таком возрасте я любила говорить клиентам, что я на… Он мог быть и моложе. Когда он улыбается и здоровается, переступая порог, в голове проносится мысль: старше он уже не станет.
Я закрываю дверь.
— Могу я предложить вам выпить? — вежливо спрашиваю я, проводя его в гостиную.
В письме он представился Джоном. Настоящее ли это имя? Не знаю. И не важно. Я ведь тоже не раскрываю им своего настоящего имени. Почему они должны?
— Нет, спасибо, я в порядке, — отвечает он.
Клиенты делятся на два типа: те, кто приносит с собой бутылку алкоголя (всегда алкоголя, хотя они приехали на машине), и те, кто от всего отказывается, боясь, что время на выпивку съест часть оплаченного часа.
Он садится в кресло. Видно, что нервничает. Я вспоминаю его первое сообщение: он давно хотел «этого» — под «этим» он, конечно, подразумевал секс с проституткой, а не меня лично, — но не было нужной суммы. Писал, что чувствует себя неловко, почти смущенно. Забавно. В нашей работе такое слышишь часто, даже от тех, от кого не ожидаешь: от владельцев дорогих машин, щеголей в отутюженных костюмах, тех, кто в «реальном мире» обладает властью и влиянием.
— О! — вдруг вспоминает он о деньгах, лезет в карман и достает аккуратную пачку купюр.
— В своем сообщении вы писали, что не определились, на час или на два, — мягко напоминаю я. Нужно прояснить это сразу. Не хочу, чтобы в конце часа он вдруг заявил, что рассчитывал на два. Хотя, казалось бы, какая разница, убью я его или нет? Разница есть. Я могу убить его за любое время, но важно соблюдать видимость нормальной встречи. Последнее, чего я хочу — застрять с клиентом, которого должна «обслужить по-человечески», и попасть в ловушку неоплаченного времени или чего похуже. Бдительность — наше все.
Мне даже не нужно было его уточнение. По толщине пачки я уже поняла — час.
— Если вы не против, давайте начнем с часа, а там посмотрим… Может, в другой раз… — говорит он, пытаясь казаться развязным.
— Конечно, — солгу я.
Откладываю деньги в сторону, сажусь рядом с ним в кресло и грациозно скрещиваю ноги, направляя их в его сторону. Кладу руку ему на бедро, чтобы прервать этот неловкий момент. Он вздрагивает от прикосновения. Это часть приема — «помочь клиенту расслабиться». Если он скован, ему будет сложнее возбудиться, а значит, мне придется прилагать больше усилий. У меня есть буквально пара минут, чтобы эти люди почувствовали себя если не как дома, то хотя бы в компании кого-то, кому они небезразличны. Или кто успешно это изображает.
— Извините, я немного нервничаю, — говорит он. — Никогда раньше такого не делал.
— Расслабьтесь. Все в порядке. Я обещаю, не укушу, — улыбаюсь я.
«Не укушу» — обещание, которое легко сдержать. В отличие от, скажем, «не искалечу».
— Так что же вам нравится? В вашем сообщении было мало подробностей, — мурлычу я, скользя взглядом по его фигуре.
Он снова ерзает, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я не сдерживаю тихий смешок:
— Вы и вправду никогда этого не делали, да?
Он качает головой, нервно улыбаясь: — Нет. Впервые.
— Просто расслабьтесь. Все будет хорошо. Как только вы втянетесь, даже не вспомните, почему так переживали. Доверьтесь мне. Просто скажите, что вам нравится, а я предложу, что делать дальше, — предлагаю я.
— А можно… сначала просто поговорить? — неожиданно спрашивает он.
Вопрос застает врасплох. Обычно мужчины, которых привлекает мой профиль, стремятся свести разговор к минимуму и быстрее перейти к делу. Некоторые даже пытаются сунуть свой язык мне в рот раньше, чем я успеваю убрать деньги. Стою, держа в руках купюры, с удивленным лицом, а он уже стоит с торчащей эрекцией, тычется языком в мои сомкнутые губы, а рука ползет по бедру. И люди говорят, что романтика мертва.
— О чем бы вы хотели поговорить? — спрашиваю я.
Мысли о стандартном «обслуживании» начинают медленно таять. Похоже, сегодня мне предстоит поработать скорее психотерапевтом, чем проституткой.
— О вас, — говорит он.
И снова его ответ застает меня врасплох.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
К счастью, у меня есть продуманная легенда — биография персонажа, за которого я притворяюсь, когда клиенты начинают копать слишком глубоко. Когда только начинаешь, сложно запомнить все детали. Но с годами легенда врастает в тебя, становится второй кожей. Иногда даже сложнее вспомнить, где правда, а где вымысел. Хотя есть одна правда, которую я никогда не забуду. Та, что привела меня на этот путь. Ее не выкинешь из головы, как ни старайся. Знаю по себе.
Его первый вопрос: — Из всех профессий в мире, почему вы выбрали именно эту?
Он не первый, кто его задает, и не последний. Мне всегда кажется ироничным: эти мужчины платят за интим за закрытыми дверями, вдали от своих жен, но при этом испытывают жгучее любопытство — почему *я* этим занимаюсь. Как будто для них нормально покупать секс, но ненормально — его продавать.
Я делаю паузу, давая времени сформироваться привычной лжи.
Не все в этой индустрии — жертвы обстоятельств. Уверена, есть те, кто искренне любит секс и зависим от легких денег.
Я собираюсь рассказать ему, что начала этим заниматься, чтобы оплатить университет, одно потянуло за другое, и вот я здесь — пять лет спустя, с дипломом, все еще оказываю услуги. Он впечатлен — по крайней мере, фактом наличия диплома. Мужчины охотнее ложатся в постель с женщинами, которые кажутся им умными, а не с теми, кого с восьми лет насиловал собственный отец.
— Высшее образование? По какой специальности? Это здорово.
— Английская литература, — выпаливаю первое, что пришло в голову. Хотя в школе я терпеть не могла этот предмет.
— Впечатляет. Я сам колледж не окончил, — говорит он.
Ему стоит считать, что повезло. У меня такой возможности не было вообще.
— Но вы, должно быть, очень смелая, — замечает он небрежно.
— Что вы имеете в виду? Почему?
— Мужчинам, которые вас нанимают, легко. Они могут посмотреть ваши фото в сети перед встречей. Пусть лица и размыты, но фигура видна хорошо — этого достаточно, чтобы понять, нравишься ты им или нет. А у вас… выбора нет. Вы открываете дверь и видите того, кто пришел. Это требует смелости. Я бы так не смог. Страшно представить. Особенно в первый раз…