Последняя попытка узнать хоть что-то провалилась:
— Пэкстон, ответь мне.
Не произнося ни звука, он начал двигать торсом еще жестче, заставляя меня закрыть глаза и застонать. Пэкстон был внимателен ко мне, страстно целуя и исследуя мое тело пальцами. Мои ягодицы, соски и спину.
Мне удалось выдавить из него слабую улыбку, когда я пригрозила не кончать, если он не поговорит со мной. Он отпустил мои руки и обхватил за ягодицы. Этого было достаточно, чтобы отправить меня за грань. Три толчка. Настолько жалкой я была. Эйфорическое чувство зародилось в пальцах ног, медленно поднимаясь вверх. Мое тело изогнулось буквой «С», спина выгнулась, а ногти царапали его грудь. Разрушительный оргазм.
Казалось, это самый долгий оргазм в мире — не меньше минуты от начала и до конца. Не знаю даже, дышала ли я. Каждая мышца в моем теле напряглась. В какой-то момент я заметила выражение его лица. Ранние морщинки вокруг глаз, сжатая челюсть, словно ему было больно, и взгляд, с которым он вошел в меня. Мне нравился этот взгляд. Глаза и раскрытые губы Пэкса выдавали дрожь, пронизывающую его тело.
Я резко втянула воздух, осознав, что действительно забыла дышать. Мое тело бессильно упало на матрас, веки отяжелели, я возвращалась с вершин удовольствия.
— Я люблю тебя. Люблю больше, чем считал возможным. Но я все еще не уверен, что смогу что-то изменить.
— Ты расскажешь мне? Что там было?
Бедра Пэкстона замедляются до скорости улитки.
— Да, но не сегодня.
Я подумала о том, как проведу ночь в неизвестности. Это была ужасная идея. Я бы не смогла дотерпеть до утра.
— Это нечестно. Мы договорились, что будем делиться друг с другом. Думаю, нужно сказать Нику, что такой расклад нас не устраивает. Мы должны смотреть видео вместе, — запротестовала я, глаза сузились, выразив мое недовольство.
— Нет, думаю, он прав. Думаю, нужно делать точно так, как он велит.
— Говоришь, словно от этого зависит наша судьба.
— Возможно.
Я изо всех сил пыталась не замечать зарождающееся чувство между моих ног. Разговор казался важнее нарастающего оргазма.
— Но в чем суть всего этого, если мы будем лгать друг другу?
— Я не буду лгать тебе.
— Но и не расскажешь всего?
— Расскажу, но прежде мне нужно хорошенько все обдумать. Не хочу причинить тебе боль.
— О чем я говорила, Пэкстон? — настаивала я.
Он поцеловал меня в кончик носа, войдя в меня до упора и замерев ненадолго, прежде чем снова зашевелиться.
— Обсудим это завтра. Помолчи. Я пытаюсь трахнуть тебя.
Кем я была, чтобы спорить? Особенно когда он прижимал мои ноги к груди, получая возможность войти еще на пол дюйма глубже. Как только я кончила во второй раз, Пэкстон отпустил мои ноги и вышел из меня, кончив на влагалище. Я все еще была в состоянии невесомости, поэтому не уделила должного внимания одной странности. Пэкстон всегда кончал внутрь меня. Не то чтобы я была против. Вовсе нет. Первые брызги попали мне между ног, остальное на нижнюю часть живота. Он опустил мою руку, и я размазала сперму в сторону влагалища, возвращая ее на законное место. Вау. Это все, что приходило в голову.
— Все плохо, да? Не говори мне.
— Нет, так не пойдет. У нас уговор. Я расскажу. Просто сначала нужно поразмыслить.
— О чем был сеанс? Можешь сказать хотя бы это?
Пэкстон поднял меня на ноги за кисти, избегая моей грязной руки.
— Пойдем в ванную.
— Я там уже была.
На самом деле он не дал мне выбора. Да я этого и не ожидала.
— Сходишь еще раз.
Пэкстон почистил зубы и побрился, пока я управлялась с ванной, наполняя ее сиреневой пеной.
— Ты еще не устала от лаванды? — спросил он через зеркало.
— Нет, моя мама любила лаванду.
— Откуда тебе это известно?
Я пожала плечами.
— Просто чувствую.
— Мне тоже так кажется. Тебя всегда тянуло к лаванде.
Я погрузилась в ванну, наблюдая за голой задницей Пэкстона, пока он занимался бритьем.
— Не понимаю, почему никогда не говорила тебе о ней или об Иззи. Не вижу в этом никакого смысла.
— Ты этого не услышишь. Я только что прослушал ту запись.
Мой взгляд переместился с его задницы на его лицо в отражении.
— Почему я не рассказывала тебе?
Он плеснул на себя водой, смывая белую пену в сток.
— Я попросил не рассказывать, — произнес он, вытираясь полотенцем.
Я пыталась осознать его слова, но все равно ничего не понимала.