Дальше мы пошли в комнату Фи.
— Наша маленькая пацанка, — сказала я, вернув себе счастливую улыбку. У нее были девчачьи вещи, но скейтборд и игрушки ее выдавали. У Офелии была целая коллекция динозавров и вся сопутствующая им атрибутика. Но разногласий не было: обе девочки играли в Юрский период не меньше, чем в Барби в комнате Роуэн.
Потом мы вошли в комнату, где дверь была забита деревянными досками.
— Не обращайте внимания на запах краски. Мы работаем над этой комнатой, пытаясь подготовить ее. Окно уже заказали. Должны доставить на этой неделе.
— Мы не можем решить, кому отдать эту комнату. Мне кажется, ее должна получить Роуэн, так как она старше.
— Она ненамного старше Офелии. У Вандера должна быть комната с личной ванной, — возразил Пэкстон. Мы оба посмотрели на наших гостей, желая узнать, на чьей они стороне.
Как оказалось, ни на чьей.
— Я займу эту комнату, — решила Джонни.
Комната была достаточно пустой. Мы покрасили стены в нейтральный цвет, что-то среднее между голубым и серебряным. Карточка гласила: «уютный серый».
Мы были полны надежды, когда женщины уходили, они обе заверили нас, что проявят инициативу. Это невероятно обрадовало меня. Мы проводили их до двери, благодаря за визит, при этом не отпуская рук друг друга.
Джонни остановилась на нижней ступеньке и повернулась к нам.
— Мне нравится, что вы двое так влюблены. В семье это важно.
Я улыбнулась и наклонилась к Пэкстону.
— Да это все фальшь. Он не очень-то мне и нравится, — поддразнила я.
Джонни засмеялась.
— Ну да. Скажите, это пятно специально для нас, или ваш муж обнял вас, когда вернулся с запозданием?
Я посмотрела на кремовую блузку и полоску грязи на левой стороне и улыбнулась.
— Что-то вроде того. — Он обнял меня, потому что я была в ужасе. За все два часа он не сказал мне о грязной рубашке. Идиот.
Глава четырнадцатая
Тем вечером Пэкстон повел нас поесть мороженого и поиграть в мини-гольф. Уверена, он сделал это ради меня, чтобы отвлечь меня от грядущего. И это сработало.
Девочки без остановки тараторили про свой день с Ми. Она рассказывала истории о семейных камнях и сожжении лаванды для ощущения спокойствия, а на прощание дала им горстку ладана.
— Думаю, это для того, чтобы сделать наши камни еще сильнее, — рассуждала Офелия с заднего сидения.
— Девочки, что скажите насчет приобретения нового камня? О том, чтобы увеличить нашу семью?
— Пэкстон, — запротестовала я, останавливая его до того, как он пообещал то, что могло и не случиться.
— Что? Мы должны сказать им.
— Прекрати, пока рано.
— У вас будет ребеночек? — почти завизжала Роуэн. — Правда, мамочка? Ура! У Джорджины появился маленький братик.
— Я не хочу девочку, — заявила Офелия, помогая сестре.
— У меня не будет ребеночка. У нас не будет ребеночка.
— Ему пять, — сказал Пэкстон, совершенно игнорируя меня. — Его зовут Вандер.
— Эй, мне пять, — произнесла Фи с бо́льшим воодушевлением, чем сто́ило.
— Где его мамочка? — спросила Роуэн.
Повернувшись к Пэкстону, я сообщила о своих чувствах.
— Ненавижу тебя.
— Поговори с ними. Расскажи, что происходит.
Сначала я молча пялилась на Пэкстона, раздумывая, что сказать, пока он вез нас домой после прекрасного вечера, который собирался испортить.
— Помните, мама попала в аварию? — начала я.
— Да, нам тебя не хватало, — сказала Фи, ерзая на сидении, то и дело дергая ремень безопасности.
— Мне вас тоже не хватало, детка. Прекрати. А если папа резко нажмет на тормоз? Ты будешь в опасности. Тогда я была не одна. Со мной была моя сестра.
— Где она?
— Она умерла?
— Мы не знаем, где она. Ее пока не нашли, но мы ищем. Вандер — ее маленький сын, и ему нужна семья, пока мы не найдем его маму.
— Может, она пошла в торговый центр, — высказала Офелия свое глупое мнение.
Я нахмурилась и посмотрела на улыбающегося Пэкстона.
— Она не в торговом центре. Я не знаю, где она. Возможно, она ранена и не помнит, кто она.
— Как ты, да? — спросила Роу.
— Возможно. Я уверена, ее сын такой же крутой, какой была она. Она была моей лучшей подругой.
— Они были близнецами. У вашей мамы была сестра-близнец, которая выглядела точно, как она.
— Есть, у меня есть сестра, которая выглядит точно, как я. Просто она потерялась, но мы продолжаем поиски.
Было приятно говорить о ней, наконец выразить свою к ней любовь, но было тяжело. Я мало о ней знала, лишь несколько фактов, которые считала правдивыми, но не была в этом уверена. Я ее не помнила, и меня это беспокоило. Сильно.