Тем вечером мы улеглись всей семьей, чтобы перезарядить наши камни и почитать книгу по выбору Офелии, но мне приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на чтении. Я думала о Вандере рядом с нами, о пижаме с Человеком-пауком и его маленьком камушке, который примагнитит к нам большим камнем Пэкстона.
Я посмотрела на девочек, сидящих, скрестив ноги, пока Роуэн читала книгу «День, когда уволились карандаши». Фи нравилась эта глупая книжка. Рука Пэкстона лежала на маленькой ручке Офелии, в которой находились заряжающиеся камни, делающие нашу семью сильнее. Он уже смотрел на меня, когда я подняла на него взгляд, переполненная чувствами. Их было слишком много. Я хотела забрать Вандера больше всего в своей жизни и сделала бы все ради этого. Я думала о местонахождении Иззи и о том, как должна буду объяснить это Вандеру. Если получу его. Как вообще сказать пятилетке, что его мать пропала?
«Я люблю тебя», — проговорил одними губами Пэкстон.
Я подмигнула, вложив свою руку в его. Фи держала меня за палец, не сводя глаз с пальца старшей сестры, следящим за словами, пока она читала.
Как только Роуэн сказала «конец», Пэкстон поднялся на ноги.
— Спокойной ночи, солнышки. Мне нужно собрать мусор.
Офелия еще не была готова спать, и именно она начала реслинговый бой. Пэкстон перекинул ее через плечо и шлепнул по попке, Роуэн последовала примеру сестры. Я подскочила, пока они не плюхнулись в кровать прямо на меня.
— Фи, пойдем. Сегодня ты спишь у себя, — сказала я громким тоном, подходя к двери. Она продолжила кричать и набрасываться на отца, и я ударила по стене, повторив фразу. Выйдя из комнаты, я направилась на кухню, где поставила греться для чая воду, включила посудомойку и вытерла что-то липкое с кухонного островка.
Сев на барный стул, открыла папку, оставленную соцработниками, и на лице появилась улыбка, как только я увидела его личико.
Пэкстон сел на стул рядом, поцеловав меня в шею.
— Можно угостить вас напитком? — поддразнил он.
Я улыбнулась и подошла к свистящему чайнику.
— Нет, хочешь чаю?
— Что это такое? Ты коллекционируешь лимоны?
Я посмотрела на вазу, наполненную желтыми цитрусами, и обратно на свою чашку.
— Их принесла Ми. Знала, что придут соцработники. Лимоны поглощают отрицательную энергию, исходящую от людей, входящих в дом.
Пэкстон покачал головой и перевел внимание на бумаги. Он не собирался говорить об этом. Или собирался.
— Она сумасшедшая, просто чтобы ты знала.
Я засмеялась и присоединилась к просмотру той кучи бумаг, что мы должны были предоставить штату. Все, за исключением разве что списка покупок.
— О боже. Посмотри на это, Габриэлла, — произнес Пэкстон, указывая на одну из страниц.
Мы просмотрели полпапки, и он указал мне на свидетельство о рождении Вандера.
— Это день рождения Офелии. Вы родили их в один день, в один год. Охренеть просто, жутковато как-то.
— Папа снова сказал плохое слово, мам.
— Да, я слышала. Что ты здесь делаешь? Ты уже должна быть в кровати, — сказала я, обходя Пэкстона.
— Хочу пить.
— В твоей ванной есть стакан. Шевелись.
— Папа сказал, что я могу поспать с Роуэн.
— Он соврал. Иди.
Я уложила обеих девочек в кровать и вернулась на кухню к Пэкстону, заполняющему бумаги для получения опеки над Вандером.
— Я отправлю эти документы по факсу перед сном. Таким образом, утром, когда они придут на работу, документы уже будут их ждать.
Я отхлебнула чай, который сделал для меня Пэкстон, и наклонилась, чтобы почитать, что он пишет.
— Как думаешь, когда Линдсей и Джонни доберутся до них для осмотра жилищных условий?
— Я вынудил Джонни пообещать мне сделать это завтра, когда показывал ей ванную. У нее в бассейне трещина, — сказал Пэкстон, хитро улыбаясь.
— Ты злой.
Он пожал одним плечом и поцеловал меня в щеку.
— Это сработало, — подмигнул он. — И я рад, что ты теперь берешь командование на себя. Раньше мы бы часами продолжали играть.
— Кто-то должен это делать. А ты не умеешь говорить «нет».
— Не могу сдержаться. Я слишком их люблю. Хочу, чтобы они всегда чувствовали себя счастливыми, понимаешь?
— Да, но не ты находишься с ними весь день дома. Они слушают меня.
Наши взгляды переметнулись на телефон и высветившееся на нем имя Ми.
Пэкстон не отводил глаз от экрана, задавая мне старый вопрос: