— Тридцать, — досчитал он и нанес последний удар точно в середину, в самый центр кровавого месива.
Она уже не кричала, тихо глотала слёзы и проклинала его. Макс снял с неё повязку и заглянул в заплаканные глаза.
— Такие красивые глаза у тебя сейчас. — Поцеловал в лоб и смахнул прядку со лба. — Видела, какая у тебя яркая кровь? — Собрал пальцем кровь со спины и поднес к её лицу.
Зара зажмурилась, отворачиваясь от него. Но он развернул её к себе, держа за подбородок. Она была уверена, что он заставит её облизнуть этот палец, но он сам взял его в рот! С видом гурмана, ценителя крови, он слизал с него кровь и припал к её губам в кровавом поцелуе, крепко держа её за голову, не давая ей вырваться.
— Запомни этот вкус, малышка. Это вкус твоего неповиновения. И вкус моей победы над тобой. — Стер кровь со своих губ. — Ну, что, у нас остался последний подарок... книга.
Она даже не пошевелилась. Пофиг. Её тело и так ломило от боли, что еще он мог с ней сделать? Оттрахать книгой? Или дать ею по голове? Она была согласна и на то, и на другое. Поскорей бы отпустил только. Мужчина перетащил девушку к дивану, поставив на четвереньки, перед ней положил раскрытую книгу. Она в удивлении оглянулась на него. Читать?
— Читай, — как само собой разумеющее сказал он. — Книги же для этого и нужны. А я... буду трахать тебя. В зад, — добавил, склонившись над ухом.
Она съежилась, понимая всё больше, что он просто псих. По нему плакали все психушки мира, все лечебницы и всякие заведения для извращенцев. Он снял с себя всю лишнюю одежду и подошел к ней, поглаживая член, едва ли не облизываясь от вида её истерзанной спины и приподнятой попки. Пристроился сзади и провел членом между её бедер, дразня.
— Ты сухая? Да ладно тебе, детка. Ты же всегда намокала для меня раньше. Давай, покажи мне, как сильно ненавидишь меня. — Провел рукой по промежности, надавливая на клитор. Поднялся выше и поцеловал её в шею, другой рукой гладя бедро, поднимаясь к груди. — Покажи мне всю свою ненависть... — Греховный шепот скользил вместе с его губами по её спине, целуя отметины от шипов. Девушка задрожала, сраженная его нежностью и умелыми движениями пальцев, и издала полувсхлип-полустон. — Вот же, вот оно, моя девочка. — Пальцы собрали доказательства её желания. — Я знал, что ты ненавидишь меня настолько, что течешь при одной мысли о ненависти. Да мы с тобой вместе ненормальные, не находишь?
Она находила, ещё как находила и ненавидела... но больше себя. Искусный обманщик. Никакой нежности не было и в помине, лишь умелая провокация. Унижение и стыд, желание и ненависть... Вечный чертов коктейль несовместимого.
— Читай вслух, пока я буду трахать тебя. Запнешься хоть раз — удар. Всё в твоих руках, милая, — сказал он и вошёл в неё со всей яростью, на какую был способен. Она начала читать, прикусывая губу до крови.
Лишь бы не споткнуться. Она верила в его угрозу. Но как же было тяжело читать и произносить слова, когда толчки его члена сотрясали её тело, выворачивая наизнанку каждый нерв. Его руки скользили по всему телу. От ключицы, по стонущей спине, до ягодиц... Палец протиснулся между ягодиц и вошел в неё, лишая того хлипкого равновесия, которого ей удалось достичь. Голос сорвался на стон, и она сбилась. Удар последовал немедленно. Он отвесил тяжелый шлепок ей по заднице, выбивая очередной крик. Слёзы смешивались со стонами, показывая истинную ненависть к нему. Ненависть к своему телу и желанию, которое оно из раза в раз демонстрировало ему.
— Читай, — процедил он сквозь зубы, делая резкие движения, то полностью выходя, то входя в неё до упора.
Зара продолжила произносить слова, смысл которых оставался для неё загадкой. Всё её существо было отдано в его власть. Оргазм был близок, она ощущала это по быстро сокращавшимся мышцам, что были так зависимы от его движений. Женская сущность в ней склонила перед ним голову в капитуляции, лишь бы дал сумасшедшей энергии выйти.
— Нет, дорогая моя, ты не кончишь, — прошипел он и перевернул её на спину, затаскивая на диван, сбрасывая книгу на пол.