— Да. — Дыхание стало сбивчивым, лишь одна пульсирующая точка между ног занимала её мысли.
Ничего больше не говоря, он отодвинул трусики и одним мощным движением погрузился в неё, издавая нечеловеческий рык. Марина судорожно вцепилась в него, пытаясь удержаться от распада на миллионы частей. Их горячее дыхание смешивалось, вырываясь из приоткрытых губ. Лица находились на одном уровне, губы были в миллиметре друг от друга. Они испытывали себя. Сколько смогут продержаться, играя в гляделки. Бедра Стефана прижались сильней к ней, входя на всю глубину в неё, погружаясь в испепеляющий жар. Маринка не выдержала первой и поцеловала его. Губы занимались сексом, его язык насиловал её рот, словно ему было мало её тела.
— Ты пьешь таблетки? — отрывисто спросил он, содрогаясь всем телом от проходящих по нему волн наслаждения.
— Да, — еле слышно сказала она и сжала мышцами его член, доводя до разрядки быстрей.
Стефан кончил, зарываясь ей в волосы, всеми силами хватаясь за уплывающую реальность. Марина гладила его по спине, тяжело дыша. Они оба молчали, приходя в себя. Это был просто лучший секс в жизни обоих. Не зачем рушить такие моменты дурацкими словами. Поэтому он молча поставил её в кабинку и включил воду. Взял в руки губку и намылил девушку. Провёл по груди, выжимая на неё пену, любуясь тем, как она стекает и пропадает между ног, там, где он хотел оказываться снова и снова. Пальцы дотронулись до всё ещё пульсирующей точки и смыли следы его пребывания в ней. Мужчина расстроено посмотрел на её чистое тело, он хотел видеть свою сперму на ней, как знак отличия.
— Спасибо, — сказал на ухо низким голосом, хриплым от страсти.
— Не за что, — ответила она, откидываясь головой ему на плечо и закрывая глаза. — Это тебе спасибо. — Развернулась к нему лицом и положила ладони на щеки, аккуратно дотрагиваясь до синяков. — Ты не заслужил такого. Слышишь? Не смей так говорить. — Дотронулась до глаз, закрывая веки, дотянулась и поцеловала оба глаза по очереди.
Стефан вздохнул. Ему нечего было ей сказать. Её доброта и безграничная нежность очаровывали и смущали его одновременно. Хотелось тянуться к свету, который она излучала. Что он и сделал. Обвил руками её талию, соприкасаясь с грудью и поцеловал, нежно сминая её губы, не применяя никакой грубой силы. Но оторвался от неё, чувствуя новый прилив сил в самом ожидаемом месте.
— Что ты там говорила насчет завтрака... или обеда? — улыбнулся. — А то я такими темпами съем тебя. — Слегка шлепнул по попке.
— Да, уже все остыло, наверное. Блинчики не такие стойкие... как некоторые. — Бросила взгляд на его пах и быстро вылезла, не давая ему схватить себя ещё раз. Обмоталась полотенцем и, показав язык на его возмущенный её бегством взгляд, выбежала из ванной.
На кухне действительно все остыло. Марина поставила заново чайник и разогрела остальную еду.
— Я голодный, как зверь, — сказал Стефан, накидываясь на завтрак. — И это не из-за того, что случилось вчера... Просто одна малышка выжимает сок покруче соковыжималки... Ну, или что ты там из меня выжала. — Глаза сверкнули озорным мальчишеским светом.
Девушка рассмеялась и села напротив него, любуясь им. Какой же он красивый. Даже эти уродливые синяки его не портили. Её лицо помрачнело, стоило подумать об избиении и прочем.
— Расскажи, что вчера произошло, — потребовала она.
— Я уже всё рассказал. — Опустил глаза и уставился в тарелку. До сих пор было стыдно.
— Ладно, я поняла про шлюху и байкеров. За это осуждать не могу, сам понимаешь, — с напускным весельем произнесла она.
— Нет, можешь. — Стефан поднял на нее твердый взгляд. — Я прошу тебя последний раз забыть о прошлом. Своим отношением к себе ты и меня заставляешь так к тебе относиться, Марина. Или ты хочешь сказать, что я могу спать с другими женщинами, а ты мне это будешь прощать? Просто потому что сама когда-то оступилась?
Она смотрела на него, не моргая. Слышать подобные слова было... непривычно, но очень приятно.
— Я поняла, — тихо ответила она, рассматривая ногти. — А с Клер что? — уже не так уверенно спросила Маринка.
— Ничего хорошего с ней. Наконец-то высказал ей всё, что хотел, — натянуто улыбнулся. — Но и она высказала мне всё. Особенно «понравилось» про то, что я не мужик. Но, увы, по-другому не умею, — пожал плечами он. Было видно, что его это до сих пор ранило.
— По-другому и не надо, — сказала она и дотронулась до его руки. — У каждого же свое понятие, что есть «мужик». Что это значило для неё?