— Прости меня, — прошептала она, дотрагиваясь пальцами до его руки. Глаза увлажнились.
— Тсс... Не надо слов. — Провел рукой по волосам. — Не смей просить прощения за мои ошибки. И не спорь. — Приложил указательный палец к её губам.
Сердце Стефана сжалось. Инстинкты защитника проснулись в нём, пока он смотрел на нее — на само воплощение нежности и ласки, доброты и заботы. Она подняла руку и дотронулась до его щеки, проводя пальцами по легкой щетине. Он закрыл глаза, чувствуя лишь нежность её прикосновения. Пусть так будет всегда... Но внезапно её рука перестала его гладить, и он открыл глаза, молча спрашивая, в чём дело.
— Руки грязные, — смущенно улыбнулась она.
— Нет, малышка, они чистые. Не убирай их, верни обратно. — Вернул её руку к щеке, потираясь об неё, как кот. Ещё чуть-чуть и заурчит.
Марина рассмеялась и добавила вторую руку.
— Мне так нравится твоя щетина...
— Значит, больше не буду бриться. Зарасту, как какой-нибудь джин. Будешь выдергивать волоски и загадывать желания. — Она засмеялась на его слова. — Я обещаю, что каждое из них исполнится, — серьёзно сказал он, и Марина тоже приняла серьёзный вид.
— Я верю. — Положила руку ему на грудь, в районе сердца.
Он хотел сказать, что зря она это делает, но в комнату вошла Зара и уставилась на него всё тем же злобным взглядом, который прямо кричал о том, чтобы он не прикасался к её подруге. И ещё о том, что он — козёл.
— Ванна готова. Марин, пошли, я отведу тебя. — Подала ей руку.
Марина посмотрела на Стефана, не желая отходить от него. Она была так виновата перед ним. И даже то, что он выгнал её, не помогало унять чувство вины.
— Я сам, если ты позволишь.
Зара долго смотрела на него, решая, можно ли ему доверять. Но молящий взгляд Марины не оставил ей шансов. Она провожала их взглядом, невольно сравнивая себя с Максом и их. Марина тоже попала в эти сети. Она тоже была согласна остаться со зверем. Где был их мозг? Наверное, он атрофируется, когда включается сердце. Вдвоём они сосуществовать не могут.
Стефан поставил Марину на пол в ванной и потрогал воду.
— Теплая, — удостоверился он. — Можешь залезать. — Повернулся к ней и онемел.
Она уже сняла с себя майку и лифчик и сейчас стягивала штаны. Мужчина быстро отвел взгляд, рассматривая гели и мочалки, только бы не видеть её точеную фигурку и не вспоминать, как они занимались этим здесь, и как он перечеркнул всё одним движением руки. Он отошёл к двери, повернувшись спиной к ней девушке, нечеловеческими усилиями сдерживаясь, чтобы не повернуть голову.
— Можешь принимать ванну так долго, как захочешь. Мы с Зарой будем в гостиной, — сказал он и быстро вышел, захлопывая дверь. Прислонился к ней и перевел дыхание. Сумасшествие какое-то.
Стефан вернулся к Заре. Она стояла у окна, спиной к нему. На её лице читалась многовековая печаль. Ему стало не по себе. Он хотел спросить её о той правде, которую она обещала ему раскрыть, но Зара опередила его.
— Это Михаил, — ответила она, не поворачиваясь. — Он заставляет нас отправлять ему деньги, — голос звучал уверенно, что совсем не вязалось с дрожащими руками, нервно перебиравшими бахрому шторы.
— Михаил? Не понимаю. Он же в России. Как он может вас заставлять? Подожди... Ты сказала "вас". Марину и тебя? — спросил он.
— Да.
— Те деньги, что ты просишь у Макса на лечение матери, ты... отправляешь этому сутенеру?! — Стефан почти кричал.
— Да. — Она не была удивлена его осведомленности. Макс, должно быть, делился с ним даже тем, в каких позах её трахает.
— Боже мой... Что он с тобой сделает, когда узнает. — Он выглядел действительно обеспокоенным.
Зара усмехнулась. Уже не было страшно.
— Знаю. Точнее — догадываюсь. Ну, что, когда пойдёшь ему звонить? — Она была уверена, что он сразу же позвонит Максу.
— Когда сочту нужным. Почему ты это делаешь?
— Не могу рассказать. Прости. Это только моя тайна. — Повернулась к нему. Её взгляд был поддёрнут дымкой слёз. — Но я очень устала нести этот крест. Очень... Со мной всё кончено, уже давно. Пожалуйста, не сломай Марину. У неё ещё есть шанс, — прошептала Зара, скрещивая руки на груди. — Я тебя слёзно умоляю дать ей возможность быть счастливой.