Комплименты её кулинарному мастерству подействовали, и Зара довольно улыбнулась.
— Ладно. Пирог тебя спас. — Поцеловала его в ответ и занялась смешиванием салата.
Пирог остывал, салат ждал своего часа в холодильнике, остальные блюда будут готовы совсем скоро. Пора было накрывать на стол. Она расстелила скатерть, поставила подставку с салфетками, маленькую вазочку с цветами и разложила три пары столовых приборов.
— Положи ещё один, — попросил Макс, доставляя стул.
— Зачем? Нас же трое.
— Четверо. Еще Стефан придет.
— Да? Ну, хорошо. — Она достала дополнительную тарелку. — Я думала, это будет семейный вечер, — разочарование сквозило в голосе.
— Это и будет семейный вечер. Стефан... он... очень близок нашей семье, отец сам захотел его видеть.
— Понятно. Он будет с Мариной?
— Нет. Кстати, как она здесь оказалась? Никто так и не ответил мне на этот вопрос.
— Я попросила Стефана привезти её. Михаил начал распускать руки втрое сильнее прежнего.
— Она так важна для тебя? — Он мог понять Зару, так как и у него был такой важный человек. Но их со Стефаном связывало нечто большее, чем просто дружба.
— Да. Она моя лучшая подруга.
— Прям лучше некуда? — сам не зная почему, ехидствовал Макс.
Девушка странно посмотрела на него и произнесла еще более странные слова:
— Знаешь, у меня была другая подруга раньше, пока с ней не случилась беда. Могу рассказать, если тебе интересно.
— Расскажи.
— В общем, мы с ней дружили несколько лет, пока она работала в «Шкатулке». Её зовут Оля. Я знала о её прошлом всё и не осуждала, в отличие от других людей. Михаил шантажировал её все эти годы.
— Чем же?
— Тем, что она убила двух человек, почти трех, — тихо сказала Зара, не поворачиваясь к нему, делая вид, что усердно что-то мешает в кастрюле.
— Как это «почти»? Какая-то часть третьей жертвы выжила?— веселился он.
— Это не смешно, — оборвала его она. — У человека вся жизнь пошла под откос.
— Понятное дело. Убить трех человек.
— Она не хотела, я точно это знаю. Она даже не помнит, как это произошло. Помнит лишь, что очнулась в лесу с окровавленным камнем в руке, — воспоминания затопили её с головой. Вокруг была та самая поляна и камень. — И там же оказался Михаил. Он сказал, что двое были мертвы, и это она убила их камнем. До этого пять парней пытались изнасиловать... Олю. А ей недавно исполнилось восемнадцать! Всего восемнадцать! Представляешь, сколько надежд и мечтаний? Представляешь, сколько планов на жизнь?!
— Малышка, успокойся. Ты сейчас заплачешь. — Он видел, как быстро она вращала ложкой, словно желая взбить жидкость в кастрюле.
— Извини. Просто я очень её любила, как подругу...
— И что было дальше?
— Оля была сиротой. Родители оставили её в роддоме, а оттуда она попала в детдом. Сам понимаешь, жизнь там не сахар, а с её-то именем и фамилией...
— А что с ее именем и фамилией? Оля и Оля.
— Нет, это я так просто, — тряхнула головой. — Оказалось, что двое были убиты, а третий, дав показания, скончался в больнице. Оставшиеся в живых тоже дали показания полиции, а потом... исчезли. У Михаила оказались связи в полиции, он был знаком с людьми высокого звания. Он предложил Оле помощь. Тройное убийство! Да ей пришлось бы полжизни сидеть в тюрьме. За якобы свободу Михаил попросил её тело. Так она и оказалась в «Шкатулке». Все улики, весь компромат хранится у Михаила, и он шантажирует её этим каждым день.
— Хранится? Шантажирует? Я думал, её уже посадили. Или она умерла? Ты говорила о ней в прошедшем времени.
— Да, я опять напутала. В прошедшем, конечно. Я не знаю, где она сейчас. Её выкупили, и Михаил отпустил Олю.
— Невеселая история... Но он хотя бы спас её от тюрьмы. Хотя, не знаю, что лучше.
— Спас! Три ха-ха два раза. Он заставлял её проходить через такое в самом начале, чтобы собрать еще больше компромата, чтобы удержать её навсегда. — Слезинка скатилась прямо в кастрюлю. — Что за грёбаная жизнь? Где Бог? Скажи, где он, если он существует?! Где он был?! Чёрт! — Ложка упала в кипящую жидкость, а палец обожгло.
Макс подскочил и оттащил её от плиты, выключая конфорку. Подставил палец под холодную воду и стёр слёзы со щёк.
— Зара, ты чего? — Потряс её за плечи. — Ты как себя чувствуешь?
— Всё хорошо. Я приняла это близко к сердцу. Просто она была моей лучшей подругой... Скажи, ты осуждаешь её? — подняла на него заплаканные глаза.
— Нет. С твоих слов всё выглядит, как подстава в чистом виде. А даже если и нет, то... я её понимаю. Не знаю, что она чувствовала и сожалела ли о содеянном, но... я её понимаю. Я бы тоже этих уродов убил. Всех пятерых. Это же была самооборона?