— Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — приговаривал этот маньяк, лаская её ноги влажными холодными руками. — Уже хочешь меня? Или нужно принять еще меры?
— Хочу! — выпалила она, делая всё возможное, чтобы возбудиться.
Но ни один порнофильм, ни одна методика, ни одно воспоминание, ничего не помогало… Он видел её мучения и получал от этого сумасшедшее наслаждение. Лёд коснулся ее там, затем — его палец лёг на клитор, надавливая в нужных местах. Палец скользнул ниже, забираясь во влажные ото льда складочки, и проник внутрь. Он сменил тактику. Нежность, чтобы вызвать желание, а потом уже применить тяжелую артиллерию.
Зара расслабилась, закрывая глаза. Она упорно пыталась вытеснить из сознания боль и возбудиться. Когда его пальцы нежно гладили её там, а пальцы второй руки ласкали бедро, снимая понемногу боль, она позволила себе выдохнуть и расслабить тело.
— Да, вот так, моя хорошая, получай удовольствие, — говорил он, прижимаясь губами к её лону, проталкивая язык внутрь, задевая стенки.
Смесь боли и удовольствия снесла ей крышу, подчиняя, подменяя её сущность. Нервы до того накалились, что она решила сдаться. Капитуляция. Он давал ей шанс сбежать от боли, и она им воспользуется. Отдавшись во власть его чувственных движений, девушка ощутила первые ростки этого больного желания, которое не должно было родиться. Только не в таких условиях.
— Так гораздо лучше, — удовлетворенно сказал Макс и оторвался от неё, последний раз касаясь её языком в самом чувствительном месте. Просто потому, что ему так захотелось.
Его член приблизился к её входу и, немедля больше ни секунды, Макс вошел в неё. Зара лишь издала всхлип и приняла весь дискомфорт от его вторжения. Ласки ласками, а до конца она не возбудилась. Но ей казалось, что он получал гораздо более сильное удовольствие от секса, причиняющего ей легкую боль, чем от секса, когда она получала наслаждение в равной степени. Садист в нём не засыпал ни на минуту, бодрствуя и следя, чтобы Макс не был нежен с ней больше, чем его извращенная сущность могла себе этого позволить.
Это был не секс, а тупой трах. Он трахал её, как животное. Собаку, например. Сегодня он явно дал ей понять, кто она для него. Его фрикции не приносили ничего кроме ощущения жжения и неприязни. Зара даже ни разу не застонала.
— Почему я не слышу тебя, зайка? Почему ты не кричишь, показывая мне свою любовь? — Толкнулся глубже в неё.
— Потому, что не люблю, — сказала она, поздно спохватившись.
Он остановился.
— Не любишь? — Бровь приподнялась. — Даже так?
— Так!
— А кого же ты тогда любишь? Может, Михаила? — Сильно сдавил её бедра руками, чувствуя, как зверь начал поднимать голову. Бабочка отвергала его… Бабочка за это поплатится.
— Может, и его. — Дерзила она, совсем забывшись. Пусть и ему будет неприятно.
Глаза Макса налились кровью и, зарычав, он дёрнул цепи, сковывавшие её конечности. Резкими движениями отсоединив их, он рванул ее на себя.
— Тогда я помогу тебе избавиться от этой любви, — прошептал ей в лицо и бросил обратно на матрац, а сам встал и направился к сооружению, стоявшему в углу под тканью.
Зара съежилась. Она так и не решилась заглянуть под ткань. Значит, увидит сейчас, что там скрывалось… А скрывалась там... Гильотина!!! Она даже вскрикнула.
— Что это?!
— Это гильотина, — спокойно пояснил Макс, выкатывая конструкцию из угла.
Установил её посередине комнаты, открыл замок, поднимая крепление для головы, и выжидающе посмотрел на девушку. Она замотала головой и отползла в угол. Нет, она не пойдет к нему! Что он сделает с ней, когда она будет совершенно беспомощна? Реально отрубит голову? Дрожь по телу прекратилась, каждую клетку теперь сковало, словно цепями. Металл грубо впивался в них, заставляя распадаться на атомы. Извращенная фантазия этого маньяка будоражила мозг вновь и вновь. Он хищно улыбнулся и пошёл к ней.
— Не надо, милая, сопротивляться. Иначе количество ударов будет больше. Давай, сделай правильный выбор. — Остановился, давая ей возможность прийти к нему самой.