Макс посмотрел в глаза Стефану, чувствуя себя растерянным. Зачем эта боль? Так было надо. Надо было причинять боль, иначе никак. Он не умел по-другому. Он не видел другого в своей жизни. Мужчина плеснул еще виски, желая напиться до беспамятства, а потом проснуться новым человеком. Не помнить, не знать, не страдать. Ничего нельзя было забыть, это прошлое внутри нас. Он пытался, честно пытался. Таблетки помогают засыпать, работа — не думать ни о чём, шлюхи — утолять жажду мщения. Вот только не было лекарства от душевной боли. Картины прошлой жизни проходились бритвой по его душе, оставляя все новые и новые кровавые полосы за собой. Он стирал их, каждый раз пачкая руки кровью, но вместо них оставались раны, что никогда не перестанут болеть.
— Дай ей шанс. Это просто, Макс. Не бей её, не унижай, не обзывай. Представь, что нет никакого прошлого. Ни у тебя, ни у нее. Она не шлюха. Посмотри на меня, — тихо произнес Стефан, видя, как Макса опять затягивает в водоворот воспоминаний.
Мужчина поднял затравленный взгляд на лучшего друга и встретил его твёрдый взгляд.
— Повторяй за мной. Она не шлюха. Она просто хрупкая беззащитная девушка. И ей нужна ТВОЯ поддержка в этой незнакомой чужой стране. Ей нужна поддержка сильного мужчины.
— Она… не шлюха? — неуверенно предположил Макс.
— Не так. Скажи это громко, четко, уверенно!
Макс молчал. Вроде себе он давно уже сказал, что она не шлюха. Но произнести это вслух, да еще громко и уверенно, было сложно. Может, послать Стефана к черту? Проводит тут свои сеансы психотерапии, психолог хренов!
— А не пойти бы тебе в зад, братец? — сказал Макс, довольный тем, что вышел из ступора.
Глаза Стефана округлились. И так было всегда! Никогда не угадаешь, что этот человек выкинет!
— А не пойти бы туда тебе, братец? Быстро повтори то, что я сказал! Я уже устал смотреть на этот ужас, который ты называешь жизнью. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я знаю, — прошептал Макс, рассматривая темную жидкость, плескавшуюся в стакане, словно волны бушующего моря. — Я тоже хочу быть счастливым. — В его голосе послышалась боль.
— Ты сам себе мешаешь быть счастливым! Сколько лет ты покупаешь этих шлюх? Сколько ты над ними уже издеваешься? И что, тебе стало легче? Мне лично — нет. На это даже смотреть больно. Сделай исключение. Всего лишь один раз, для одной девушки. А если не получится, что ж… — Стефан налил виски и себе тоже.
Убедить этого упрямца сделать что-либо новое для него было чем-то нереальным! Но возможность изменить что-то была, значит, он будет цепляться за неё до конца. Он вытащит друга из этих зыбучих песков прошлого. Будь проклята его чёртова мамаша!
— Я сделаю.
— Что? Я не расслышал, — притворился Стефан.
— Я сделаю, — произнес по слогам Макс более уверенно. — Я дам ей шанс. Никаких унижений, никаких оскорблений… пока она не провинится в чём-нибудь, — добавил он.
— Я надеюсь, ты не будешь теперь придираться ко всему, чтобы найти повод обидеть Зару.
— Не буду, — пробурчал Макс. — Но я не обещаю, что у меня получится сразу. Я просто постараюсь, но гарантировать ничего не могу.
— Ладно. Такой вариант меня тоже устраивает. А теперь перейдём к делам? Вот что я нашёл. Правда, мне все это абсолютно не нравится, — начал он, открывая папку с документами.
— А что будет, если все получится? — перебил его Макс, задавая неожиданно пришедший в голову вопрос и ожидая ответа с некоторым страхом.
— Все будет просто отлично, — ответил Стефан, погруженный в бумаги. — Дом, дети, счастье…
Раздался треск, и Стефан, отвлекшись от бумаг, посмотрел на Макса. В его руках покоился сломанный карандаш. Макс смотрел на него горящим взглядом, готовый отказаться от своих обещаний. Он дал шанс, он же его и заберет.
— Успокойся, брат. Все хорошо. Я пошутил. Не надо заглядывать так далеко. Ты лучше подумай о сегодняшнем вечере. Как ты будешь с ней общаться, как будешь вести себя, а не о том, что будет когда-то в будущем.
Макс отбросил карандаш и взял новый. Дурацкая привычка ломать карандаши. Ну, лучше уж их, чем людей.
— Я не хочу от неё детей. Не хочу вообще детей. Они будут такими же несчастными, как я. Зачем давать им жизнь, зная, что ничего хорошего их не ждёт? Это нечестно по отношению к ним.
Сейчас во взрослом сильном мужчине говорил маленький Максим, который, наверное, даже и не желал появляться на свет. Но никто его не спросил. Просто поставили перед фактом, и все.