Зара поднесла бритву к венам, и рука замерла. Теперь точно не будет пути назад. Интересно, хоть кто-нибудь будет плакать по ней? Хоть кто-нибудь расстроится, если её не станет? Михаил, наверное, и всё. Лишиться такой кормушки! Конечно, он будет горевать по ней... минут пять. Потом найдет новую жертву. Макс? Ага, просто в истерике забьется, когда увидит её труп! Плевать ему будет, найти другую шлюху не было проблемой.
Сердце гулко билось где-то в горле, мешая глотать. Пульс стучал в ушах, оглушая. Пространство и время замедлили свой ход, с замиранием ожидая решительных действий со стороны девушки. Так они прощались со всеми самоубийцами. В ванной стояла мертвая тишина, обволакивающая Зару. По лицу катился пот, от страха становилось трудно дышать. Сейчас или никогда…
Бритва вошла немного глубже, появились первые капельки крови. Зара вскрикнула, но бритву не убрала. Как красиво... ярко-алые капли на белой коже. Девушка смотрела, как завороженная, на капельки, стекавшие с ладони. Вот она, её жизнь, уходила сейчас с кровью. Тишину взорвали капли воды, падавшие из крана и разбивавшиеся о раковину. Так громко! Зара оторвала взгляд от руки и посмотрела на капли воды. Как будто слёзы падали...
Слезы... прольет ли кто-нибудь слёзы, умри она? Нет. Или да? Маринка! Она будет плакать. Зара улыбнулась. Ну, конечно, ей было ради кого жить. Кто поможет её любимой девочке? Ведь она была так молода! Рано или поздно срок выйдет, и она сможет вернуться к нормальной жизни. И Зара должна будет помочь ей. Но сначала надо было помочь самой себе. Девушка опустила взгляд на руку с бритвой, застывшую в нерешительности над другой рукой. Еще чуть-чуть надавить, и кровь польется рекой. Чуть-чуть... Нет! Она должна была жить ради Маринки. Рука стала каменной и никак не хотела отпускать бритву. Какая-то невидимая сила не давала ей сделать шаг назад, подальше от пропасти, в которую она могла с минуты на минуту сорваться. Маринка... Зара ничем не помогла ей до этого. С чего она взяла, что сможет помочь потом? Никто не сможет им помочь, обеим. На них стоял крест. Жирный черный крест.
В ванной комнате развернулась борьба света и тьмы за душу девушки. Всего одно движение, и уже никто не спасёт. Одно движение, и — прощай, Жизнь. Здравствуй, Ад.
Все решил случай, как всегда. В кармане штанов громко зазвонил телефон, отдаваясь по телу вибрацией и пугая девушку. Рука дрогнула, и бритва прорезала кожу еще больше. Зара выдохнула.
Никакой боли, лишь сожаление. Кровь сводила с ума, побуждая к действиям. Девушка начала кромсать запястье, безжалостно проводя бритвой по коже вновь и вновь. Слёзы катились из глаз, не давая видеть. Зара вытирала их руками, оставляя кровавые разводы на щеках. Она обезумела. Кровь и слёзы. Жизнь и Смерть. Ненависть и Любовь.
В кармане продолжал надрываться телефон, делая небольшие паузы. Кто так хотел поговорить с ней в последний раз? Зара попыталась вытащить телефон, но не смогла. Руки не слушались, став немощными. Они были мокрыми от крови и слёз. Надо было помыть руки. Зара хотела умереть красивой, а не с кровавыми руками. Как убийца... Она начала открывать кран, но руки опять подвели её. Переключатель не поддавался скользким от пота и крови рукам. Внезапно он поддался и ушел вверх до упора. Вода била фонтаном, заливая всё вокруг.
— Черт!!! — воскликнула она, понимая, что даже умереть нормально у нее не получалось. — Проклятая жизнь!!
Еще этот дебильный телефон звонил, разрывая барабанные перепонки. Вода хлестала из крана, обдавая её холодными брызгами, рука начала болеть, и Зара чувствовала, как ослабевает. Хотелось сесть, прислониться к стене головой и навсегда закрыть глаза. А как же телефон? Кто же это звонил? Зара сделала еще одну попытку достать телефон одной рукой, а другой выключить воду. На полу уже образовалась лужа, в которую она и наступила. Ноги, будучи слабыми от потери крови, не удержали её, и девушка упала. Руки не могли ухватиться ни за что, чтобы остановить падение. Все произошло слишком быстро.
"Время умирать. Наконец-то…" — думала Зара, отрешенно наблюдая за водой, стекающей по умывальнику, и кровью, что начала выписывать свои смертельные узоры на плитке, смешиваясь с водой.