Зара даже не дышала, слушая его дыхание. Так близко к ней. Такой сильный, могущественный мужчина, который может всё решить. Он сможет её защитить, сможет помочь ей. Надо было всё ему рассказать, просто признаться. Его руки сейчас гладили её по волосам, а мощная грудь закрывала от всего мира и проблем. Просидеть бы вот так всю оставшуюся жизнь. Чтоб не нужно было слов, не надо признаний, не надо никаких действий… Зара стояла сейчас перед самым сложным выбором в её жизни. Признаться или продолжать врать дальше? Этой лжи были уже целые горы. В один день она просто в них заблудится. Она решилась. Сама же когда-то говорила, что правда всегда лучше бессовестной лжи.
— А теперь расскажи мне, зачем ты это сделала? — Развернул девушку к себе лицом.
Он смотрел ей в самую душу, и Заре снова стало страшно. Да не поймет он её! С чего бы? Совсем недавно он опять называл её шлюхой и расспрашивал про мать, говоря, что она, наверное, такая же, как и дочь. Зара помнила всё. Каждое его слово. И неважно, когда оно было сказано. Слова не имеют срока давности.
— Я... просто хотела... — Она не знала, что сказать, или что соврать. Ее больной мозг отказывался генерировать новую ложь в таком плачевном состоянии.
Макс выжидающе смотрел на неё, до последнего надеясь услышать вескую причину подобного поступка.
— ...получить адреналин, — выпалила Зара, осознавая сказанное слишком поздно.
Выражение лица Макса изменилось на хищный оскал.
— Адреналин? — переспросил он, сверкая на нее глазами, взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Макс нежно провел рукой по волосам, гладя её, и схватил сильно за волосы. — Ты понимаешь, что сделала?! Или ты совсем дура? Адреналина ей захотелось! Сейчас получишь адреналина сполна! — зарычал и стал вытаскивать ремень из брюк.
— Не надо! Пожалуйста! — закричала Зара, закрывая лицо руками, которые до сих пор было тяжело поднимать. Правая тоже не хотела двигаться, проявляя солидарность с левой.
— Посмотри на свою руку! Ты могла умереть!!! Какой, нахрен, адреналин? — Макса разрывало от желания прибить её, и, чтобы этого не сделать, он решил выйти из комнаты, остыть и подумать обо всем. — Дура! Идиотка! — крикнул он, захлопывая дверь спальни.
Макс метался по кухне, как дикий зверь. Только бы не сорваться и не вернуться в комнату. Тогда ей точно придет конец! Мужчина остановился посередине кухни, выравнивая дыхание. Коньяк, ему нужен был коньяк. А еще бы сигару, чтобы окончательно успокоиться. Сигары были в кабинете, поэтому пришлось ограничиться бокалом коньяка. Злость постепенно сошла на нет, уступая место ясности ума. Макс решил проанализировать ситуацию и попытаться понять Зару.
Что могло заставить её решиться на такой отчаянный поступок? Если только он сам. Больше она ни с кем тут не общалась. После их жаркого секса, когда он вымещал злость на Алисию, а Зара просто сорвалась с цепи, ничего такого, что могло подтолкнуть её к суициду, между ними не происходило. Правда, два дня они почти не общались. Она явно замкнулась в себе. Ходила по дому, как зомби, мало говорила и часто смотрела куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг. Секса у них тоже не было. Макс вернулся на работу, и ему к вечеру уже было не до секса. Ночами было холодно и одиноко, она почему-то больше не прижималась к нему, не обнимала его. Она просто отворачивалась в другую сторону и засыпала. А может, и нет. Теперь он не был уверен, что она спала. Возможно, эти две ночи подряд Зара обдумывала способы самоубийства? Он спал рядом и не почувствовал неладное. Макс решил не врать самому себе — ему просто было плевать, что она там делала, спала или нет.
А стоило обращать побольше внимания на девушку, которая жила с тобой в одной квартире и спала в одной постели. Неужели она так расстроилась из-за того, что он не сдержался и назвал ее шлюхой тогда на прогулке? Хренов придурок! «Либо шлюха, либо нет. Либо ненависть, либо любовь». Да, она была права, черт побери! Либо он говорит ей, что она не шлюха, и сам в это верит, либо хватит с него лицемерия — шлюха и шлюха. Он уже запутался! Даже на работе ни о чём другом думать не мог. А ведь было о чем подумать. Например, о приеме у Чарльза. Макс позвонил ему и предупредил его о том, что будет не один. И не с Алисией. Фурор был обеспечен. Это совсем не значило, что Макс бросил Алисию, и собирался представить Зару, как свою новую девушку. Ни за что на свете! Мужчина на минуту задумался. Вот оно, лицемерие. Если он решил, что Зара не шлюха, значит, он не должен был говорить подобных слов. Почему ни за что на свете, если она достойная девушка? А раз он так сказал, значит подсознательно считал ее шлюхой. Как все было непросто! И почему кто-нибудь не может принять это гребаное решение за него?