Алисия, Зара, признания, светские приемы… Уехать бы на необитаемый остров, купить его и жить там, не видя никого, занимаясь сексом с Зарой днями напролет. А в перерывах можно учить ее английскому. Просто для того, чтобы слушать её крики на хорошем английском. Она и так была девочкой громкой. И ему это очень нравилось. Не было чувства, будто он трахал бревно и занозил тело. Зара была самым настоящим огнём, пожаром, что всполохами проходил по его телу, затрагивая душу. Он бы с радостью перечитал с ней всю мировую классику на этом острове, у них была бы вся жизнь для этого. Забыть своё детство, забыть все, обнулить память. Мечты… Но ведь мечты на то и даны, чтобы их исполнять. Кто ему мешал быть счастливым? Только он сам. Стефан опять оказался прав. Этот паршивец чувствовал его, как близнец, хоть и не был ему родным. Они не делили кровь, они делили душу.
Оставив на время мысли о необитаемом острове и круглосуточном сексе с Зарой, Макс вернулся к более важному вопросу — что заставило Зару порезать себе вены? Ему упорно казалось, что тот случай в Голливуде был ничтожно малым поводом для самоубийства. Ну, обозвал и обозвал. Что он один это делал? Хотя, всему приходит конец, и её терпение не было исключением. Всё равно, суицид это было слишком. Коньяк в бокале закончился, и Максу стало ещё тоскливей. Коньяк был выпит, а никаких разумных выводов не сделано. Был еще один момент, который Макс не принял во внимание, а теперь возвращался к нему мыслями вновь и вновь.
Он спрашивал её о матери. На следующий день после того конфликта на прогулке, он решил узнать о её родителях. Лучшего времени Макс, как всегда, не нашёл. Зара ничего нового ему не рассказала. Она стойко молчала, игнорируя его вопросы. Даже на вопрос, где живет её мать, она ответила невнятно. Что было такого секретного в этой информации, он не понимал. Это взбесило его. Макс воспринял молчание, как показной ответ на его необдуманные слова во время экскурсии. Ещё она будет ему сцены устраивать! Совсем зазналась девочка. Он опять не сдержался и назвал и её, и мать шлюхами. Раз она шлюха, значит, и мать была такой же. С какой стати она скрывала информацию о матери? Только поэтому. Ей было стыдно. Сейчас Максу эти умозаключения совсем не виделись такими правильными, как день назад. Так мыслят злые люди или глупые. Он себя никогда не относил ко вторым, получается, он был злым. «Не злой, а несчастливый», — поправил себя Макс, вызывая в памяти разговор с Зарой в самолете. В последнее время он слишком часто стал признаваться себе в том, что был несчастлив. Может, поэтому он так себя и ощущал? Когда ты что-то постоянно повторяешь, вдалбливаешь себе в голову, это становится правдой.
Надо было вернуться к ней. И что сделать? Опять извиниться? Он, как идиот, только и делал, что извинялся. Не проще ли не косячить сразу? А если она и, правда, находилась в адреналиновой горячке? Бред. Адреналин получают, гоняя на мотоциклах, прыгая с парашютом и так далее, но, не вспарывая себе вены. Он звонил ей днем, но она не отвечала. Вот чем она была занята. Он тоже придурок. Надо было сразу ехать домой, а не названивать сто раз. Но кто же знал, что она в этот момент стояла с бритвой в руках? Неужели он должен был теперь следить за ней, как за ребенком? Связался на свою голову. Макс вздохнул, проклиная всё на свете.
Он хотел сделать этот день радостным, вытащить Зару из молчаливого противостояния. Прием у Чарльза требовал безукоризненного внешнего вида. С его костюмом понятно – обычный строгий костюм, может, смокинг, а вот Зара должна была блистать. Макс звонил ей, чтобы спросить, какое платье она бы хотела, но, не дозвонившись, взял на свой вкус. Теперь придется отвозить назад и покупать новое. Вечер состоится через пять дней, вряд ли её рука заживет, нужно покупать платье с длинными рукавами. Только сначала он узнает о причинах её глупой и страшной выходки.
Мужчина не хотел признаваться себе, но это было очевидно — он испугался. Испугался так, будто мог лишиться самого дорого человека на свете. Найдя её в ванной, лежащей на полу в луже крови, всю промокшую от воды, что хлестала из крана и залила ванную, он растерялся. Первые в жизни он не мог сориентироваться в ситуации, не знал, что делать. Её хрупкое тело, которое доставляло ему столько удовольствия, лежало холодным, мёртвым камнем посреди ванной в окружении ручейков крови. Глаза, излучавшие столько тепла, теперь были закрыты и не освещали его квартиру своим искристым светом. Как он будет существовать в этой темноте, если её глаза закроются навсегда? Её свет только начал пробиваться в его мраке, только начал давать ростки, и... все? Он не позволит ей так просто умереть! Макс вытащил тело девушки из ванны, устроил на кровати в спальне и стал бегать по дому в поисках бинтов. Если бы он ещё знал, что нужно делать в таких случаях! Одно было понятно совершенно точно — нужно было сильно перетянуть рану. Это он и сделал бинтами. Кровотечение остановилось, но Зара никак не хотела приходить в себя. Тогда он опять испугался. Пришлось надавать ей пощечин, в надежде, что она проснется, чтобы возмутиться. И он оказался прав. После, наверное, пятой, она, наконец-таки, открыла глаза и уставилась на него в недоумении. Ему так и хотелось пошутить, что даже на том свете ей от него не спастись. Но он вовремя понял, что чёрный юмор был не уместен в этой ситуации.