- Никто из нас полностью не свободен от греха, - сказал отец Майкл.
Это было правдой. Никто - даже человек Божий - не был без греха. Но, конечно, некоторые люди грешат больше, чем другие. Прелюбодеяние, без сомнения, было самым распространённым грехом, за который люди - и мужчины, и женщины - приходили искать покаяния.
- Как вы к этому относитесь?
- Я не знаю. Я плохо себя чувствую. Я никогда не хотел никому сделать больно.
- Что ж, я настоятельно рекомендую вам положить этому делу конец. Если вы этого не сделаете, это приведёт только к сердечной боли для всех участников. Возможно, вам нужно поговорить с женой о том, на каком пути находятся ваши отношения.
- Я не могу сказать ей, что я сделал.
- Но вы должны. Я могу дать вам покаяние за ваши грехи, но это только начало процесса. Вам потребуется целая жизнь работы, чтобы избавить вас от греха в глазах Бога. Если вы не скажете своей жене, вам придётся каждый день вводить её в заблуждение. Вам придётся грешить ежедневно. Вы понимаете?
Минута молчания заполнила исповедальню. Майкл мог слышать дыхание человека по другую сторону ширмы. Тогда мужчина сказал:
- Я понимаю, отец. Но, возможно, мне уже всё равно.
- Я не верю этому. Вам должно быть не всё равно, иначе зачем вы были бы здесь?
- Я пришёл за прощением. Но Бог не может предложить мне этого, не так ли?
- Он может, если вы действительно сожалеете.
- А если мне не жаль?
- Ну, тогда...
Но прежде чем Майкл успел ответить, мужчина отдёрнул занавеску и вышел из исповедальни. Майкл слушал, как ноги мужчины шлёпали по каменному полу церкви. Он услышал, как тяжёлая деревянная дверь открылась, а затем захлопнулась за мужчиной.
Майкл вздохнул. Ему стало грустно от этой ситуации. Внутреннее смятение сбивало этого человека с толку. Он сделал первые шаги на пути к искуплению, но ему ещё предстояло пройти кое-что. Майкл был уверен, что этот человек вернётся.
Майкл отдёрнул занавеску и вышел из исповедальни. Там был ещё один мужчина, ожидавший его. Он тоже был одет в свою рясу, как и Майкл. Как и у Майкла, его волосы были седыми, и он носил очки.
- Отец Томас! - сказал Майкл с тёплой улыбкой на лице. - Очень приятно вас видеть.
- Вас тоже, отец Кембридж, - сказал отец Томас, беря Майкла за руку и энергично тряся её. - Ещё один прелюбодей, который не хочет по-настоящему покаяться? - сказал он о человеке, которого он, очевидно, только что видел уходящим.
Майкл рассмеялся.
- Как вы догадались?
- О, я видел слишком много случаев нераскаявшихся прелюбодеев, которым не хватает смелости признаться, поверьте мне.
Майкл снова рассмеялся.
- Я верю! Прошло так много времени, отец.
- Да. И всё же вы знаете, почему я здесь?
- Боюсь, что да. Вы всегда приносите мне только плохие новости.
Отец Томас улыбнулся.
- Точно. И в этом случае то же самое, к большому моему сожалению.
Отец Кембридж - Майкл - подвёл отца Томаса к первому ряду скамеек, где они сели рядом друг с другом.
- Опять началось?
- Боюсь, что так. И с пугающей частотой. Они снова начинают слышать зов.
- Ну, я здесь, чтобы позаботиться обо всех, кто зайдёт так далеко. Мы не можем позволить им завершить свой ковен. Если это произойдёт, мы проиграем.
- Боюсь, вы правы, Майкл. Работа вашего предка ставит вас в незавидное положение, когда вы должны избавлять этот мир от мерзких тварей. Я могу только сказать, что я рад, что я не на вашем месте.
Майкл усмехнулся.
- Моё положение не вызывает зависти. Но я получаю удовольствие от работы. Я знаю, что Бог доволен работой, которую я делаю.
- Конечно, да, - сказал отец Томас, протягивая Майклу листок бумаги.
Майкл взял листок и прочитал его.
Отец Томас продолжил:
- Теперь она там, Майкл. Вы должны остановить это безумие.
Майкл кивнул.
- Я это сделаю.
Девушка бежала так быстро, как только могла, но не могла убежать.
Бедняжка - одному богу известно, каким мучениям она подвергалась в течение последних четырёх дней. Они определённо проделали с ней хорошую работу. Её тело было в синяках, кожа усеяна рваными ранами. То, как она бежала - то, как она держала левую ногу совершенно прямо - не удивило бы Майкла, если бы он обнаружил, что у неё сломана лодыжка.