— Осторожней, мех не испорть, — бубнил Пиджак, — хотя, чую, крашенный. Правда, детка?
— Никакой он не крашенный, — возмутилась Шубочка, — самая настоящая норка!
—Эх, сейчас мы в эту норку залезем!
Шубочку грубо стащили с плеч и вывернули подкладкой вверх.
— В натуре не брешет! Гляньте, лейба фирменная. Вот наша барахолка обзавидуется!
— Ах ты песня моя лебединая, — осклабился Пуховик, — ну-ка, иди сюда!
— А ну дай я. Первый раз фирму́ так близко вижу.
Шубочку передавали из рук в руки, ощупывая каждый шовчик, каждую складочку. Бушлат, с телом не крупным, но жилистым, пытался натянуть Шубочку на себя, отчего той казалось, что она вот-вот затрещит по швам.
— Эх, лейбл отдеру, да себе прицеплю! Тоже буду фирменный!
— Тебе лишь бы отодрать!
Пока Бушлат спорил с Пуховиком, Пиджак, склонившись над всхлипывающим телом, срезал перламутровые пуговицы с шелковой блузки.
— Прекратите! Это же эксклюзив! Кучу денег стоит! А-а-а!..— завизжала Шубочка так пронзительно, что не сразу поняла — кричит не она, а тело. И вовсе не из-за пуговиц.
Вдруг на заплеванной сцене драматических действий появился еще один предмет гардероба.
Шубочка не заметила, откуда взялся старый Китель. Вытертый на локтях и выцветший на спине, он, видимо, не знал приличных условий хранения и годами не посещал химчистку. Но зато как он махал рукавами! Пиджак валялся на земле. Пуховик согнулся пополам, пытаясь запихать в карман выдранный клок пуха, а Бушлат бросился бежать, кинув добычу на тротуар.
Шубочку подняли с земли, аккуратно отряхнули и повесили на озябшие плечи.
"Нечего тут дрожать", — злилась Шубочка на тело, по вине которого оказалась в такой неприятной ситуации. Сбежавшие туфли прятались у бордюра, сиротливо прижимая к ярко-красным подошвам сломанные каблуки. Придется добираться домой босиком. Знать бы ещё, куда добираться... Тело неуверенно поднялось на ноги, пошатнулось и уткнулось всхлипывающим носом в жесткую ткань. Китель попахивал нафталином и дешевым табаком, от которого хотелось чихать. Tело позволило себя обнять и закурило сигарету, втягивая противный дым, который не всякая химчистка выведет. Но у Шубочки уже не осталось сил возмущаться.
— Спасибо, — пробормотала Шубочка в потертую ткань, от смущения делая вид, что разглядывает логотип торговой марки на лацкане своего спасителя.
— Что за фирма?.. — не удержалась Шубочка. — B Шмотки-Тауне такой нет...
— Это не фирма. Это форменная нашивка. Такие были в нашем городе много лет назад, до того, как его переименовали, — пояснил Китель.
Шубочка удивилась. Она считала, что Шмотки-Таун всегда назывался Шмотки-Тауном. Наверное, Китель пошили в доисторическую эпоху, когда Всемирный Закон Моды ещё не открыли, а Великий Кутюрье не создал Умную Одежду. В те мрачные времена люди не обладали развитым чувством прекрасного и не имели понятия, что им идет. Зато сейчас любая правильно сшитая вещь, может без труда подобрать себе человека.
Шубочка мысленно пожалела Китель— бедный старикан, таскается со своим поношенным телом вместо того, чтобы сходить в химчистку или швейное ателье, привести себя в порядок и занять достойное место в шкафу. Оттого и мысли всякие лезут за подклад.
— Вы меня очень выручили, — сказала Шубочка, когда они, наконец, оказались на знакомой улице. Ей никогда раньше не приходилось никого благодарить, оттого слова прозвучали фальшиво и сухо.
— Да ладно, — пожал плечами Китель, — нам-то что? Вот телу вашему досталось порядочно...
Странный какой-то. Кого волнует тело? Шубочка фыркнула ворсинками.
— Моему тоже не сладко приходилось, — вздохнул Китель, в такие передряги попадали, — долгое время с Броником кевларовым служили, а потом зацепило нас всех троих. Броник — в утиль, старика моего — на пенсию, а меня заштопали там, где пуля прошла.
—Ужас, — поёжилась Шубочка, — и новое тело не выдали?
— Зачем? Я к своему старику привык, да и он ко мне. Латает сам, ниткой да иголкой, а мог ведь и выбросить давно.
— Разве можно вещь вот так взять и выбросить? — удивилась Шубочка. Определенно, Китель уже заговаривается от передоза нафталина.
— Эх, молодежь, — продолжал Китель. — Не помните вы, как оно до Большого Взрыва Моды было. Вещи тогда служили людям. Одежду выбирали под человека, а не наоборот.
— То есть, вы хотите сказать, что не платье красит человека?? — только этого не хватало — доказывать очевидные вещи сумасшедшему. Хоть и аккуратно подшитому. Любая перчатка знает, что однажды Великий Кутюрье создал Умную Одежду, после чего случился Большой Взрыв Моды. И с тех пор стало ясно, что самое главное в женщине — это платье, которое она носит, также, как и то, что брюки важнее жены, потому что существует немало мест, куда можно пойти без жены. А без брюк далеко не уйдешь. Люди без одежды имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого. И всё-таки, с сумасшедшими лучше не спорить. Тем более, если они только что спасли твою шкуру.