Шубочка и Китель дошли до памятника высоком пожилому мужчине в стеганом халате и галстуке.
— Вот он — Великий Кутюрье. Изобретатель Умной Одежды, — тяжело вздохнул Китель.
“М-да, сейчас изо всех швов как нитки полезут воспоминания”, — подумала Шубочка.
И действительно, одним вздохом не ограничилось.
— Мы твердо знали предназначение. Служба! В умной одежде толстые становились стройнее, а сутулые выпрямлялись. Это старую одежду приходилось подбирать по фигуре, сочетать куртки с брюками, а пиджаки с рубашками. У нас, умников, никогда не возникало сомнений, какую пару обуви взять с собой, какого цвета перчатки сунуть в карман. Великий Кутюрье считал, что, сделав умную одежду, он изменит человечество. Избавит от душевных страданий по поводу недостатков сложения, подарит им красоту и любовь.
— А тела? Ой, то есть люди?
— А они вместо наслаждения собственным совершенством продолжали истерично бегать за дорогими шмотками, и были готовы целовать пуговицы на ширинках, лишь бы на тех стояло клеймо Великого. Ну, а такие вещи, как Шуба, соответственно, выбились в люди. И красота окончательно спасла мир.
Последняя фраза прозвучала трагично и пафосно, отчего Шубочке невольно вспомнились черные костюмы, которые шьются исключительно для самых финальных показов.
— Но ведь Великий Кутюрье завещал: "Я хочу умереть в своих синих джинсах", — попыталась поддержать разговор Шубочка.
— Хотеть-то он, может и хотел, вот только в какой-то момент чересчур умный галстук затянулся на нем туже обычного... Так что умер Великий Кутюрье в одном галстуке и без штанов. Халат — это уже фантазии скульптора, — пафос в голосе собеседника сменился сарказмом.
— Куда же смотрели вы — полицейские?
— А что мы? Вначале была версия убийства, но вскоре дело закрыли. В наше время наличие тела не предполагает основания для дела. Мы ловили контрафакт, перекрывали поставки нафталина, охраняли модные показы, сопровождали смокинги. Кто же хочет раньше времени в утиль?
Несколько минут они шли молча, слегка соприкасаясь рукавами.
Подойдя к родному Дому Мод, Шубочка почувствовала, как под тканью забилось сердце. На секунду ей показалось, что это её собственное сердце. Она так разволновалась, что не успела попрощаться со своим спасителем. Ну и ладно. Сначала в химчистку, потом в салон, а потом на банкет, в общем, дел по горловину. Скоро досадное ночное происшествие забудется и жизнь наполнится гламуром.
В гардеробной появление Шубочки вызвало настоящий фурор.
— Ой, наконец-то!
— Мы так волновались!
— Какой кошмар!
— Слыхали, того шубохранителя уже уволили. Говорят, дело пришили...
— Ну и моль с ним! Пускай теперь в секондхенде ошивается. Там ему самое место!
— Ах, детка, у тебя такой потрепанный вид…, — всхлипнуло Манто с нескрываемым наслаждением.
Шубочка слышала, как за спиной шушукаются её вчерашние приятельницы:
— Фи, она вся пропахла сигаретами!
— А мне показалось, что и нафталином...У меня, как у всех норковых, исключительная чувствительность к запахам...
— А пятно? Видали пятно от сигареты на рукаве? Это пятно на всей нашей репутации!
— А мне её жалко...Бедняжка.
***
Как же ошибалась Шубочка, думая, что есть чистящие средства, которые могут вывести любые пятна — хоть с ткани, хоть с репутации.
— Это жизнь, детка, — сказал Шуба, брезгливо осматривая злосчастное пятно. — Но ничего, пристроим тебя куда-нибудь...
Вернувшись из химчистки, Шубочка оказалась не в кондиционированном мехохранилище для элитной одежды, а на складе второсортных вещей, предназначенных для отправки в магазины уцененных товаров и провинциальные филиалы.
— Я здесь случайно, я высшего, элитного сорта, — Шубочка выворачивалась наизнанку, показывая лейбл с фирменным тиснением как неоспоримое доказательство своего благородного происхождения.
— Ага, все мы тут высшего сорта и все случайно, — усмехалась в ответ шиншилловая Безрукавка довольно оригинального покроя и необычной раскраски, — вот, полюбуйся.
Шубочка сразу узнала известный логотип на бирке.
— Но почему???
— Неформат, — гордо ответила собеседница. — Хотели запустить целую линию, но слишком уж авангардно получилось. Не доросли ещё.