Методия Плут: родился, написал знаменитую картину, решил, что он цыпленок, умер.
Поскольку у него совершенно точно поехала крыша, кто мог понять то, что он понаписал? Одна относительно лаконичная, хоть и зловещая, заметка официально считалась последней, поскольку ее нашли под его скорчившимся трупом. Она гласила: «Писк! Писк! Он приближается! Он приближается!»
Плут задохнулся, потому что у него был полный рот перьев. А на холсте еще не успела высохнуть краска…
Взгляд Ваймса привлекла запись под номером 39: «Я решил, что это путеводный знак, но он кричит ночью». Знак чего? Или, например, номер 143: «Темнота, в темноте, как звезда в оковах». Ваймс и это занес в блокнот. Он много чего записал. Но самой большой проблемой — или самым большим достоинством, как сказал бы какой-нибудь любитель тайн и загадок — было то, что все эти слова могли означать что угодно. «Создай собственную теорию». Плут умирал от голода и смертельно боялся цыпленка, который существовал только в его воображении.
«Все равно что гадать по облакам…»
Ваймс отодвинул заметки и уставился на аккуратный карандашный рисунок. Даже в уменьшенном виде картина ошеломляла величиной. Можно было пересчитать поры на носах у гномов. Сибилла педантично скопировала, в том числе, самые далекие фигуры, в полдюйма высотой. Воины размахивали топорами и дубинами, целились копьями, одни атаковали, другие отбивались, третьи завязывали поединки. На всем пространстве картины гномы и тролли были заняты свирепым истреблением друг друга, они рубили и кололи…
Ваймс задумался: чего недостает?
— Сэр Рейнольд, не могли бы вы мне помочь? — негромко позвал он, прежде чем случайная мысль успела ускользнуть.
— Что, командор? — Куратор заспешил к нему. — Признайте, леди Сибилла сделала просто великолепный…
— Да, да, очень красиво, — перебил Ваймс. — Но объясните мне… откуда Плут все это знал?
— Есть мно-ого гномьих песен о Кумской битве и кое-какие тролльи предания. Ну и не-екоторые люди тоже были свидетелями…
— Значит, Плут все это прочитал?
— Да. За исключением того, что художник нарисовал не ту часть долины, картина довольно таки точна.
Ваймс не сводил взгляда с битвы на бумаге.
— А кто-нибудь знает, отчего Плут нарисовал не то место? — спросил он.
— Есть разные теории. Возможно, его ввел в за-аблуждение тот факт, что после бу-ури большинство трупов оказались именно там. Также ту-уда снесло много деревьев, из которых гномы сложили погребальные костры. Но лично я полагаю, что художник просто выбрал более красивый пейзаж. Такие живописные горы…
Ваймс сел, глядя на рисунок и пытаясь разгадать его секрет.
Мистер Блеск сказал, что через пару недель все его раскроют. Но как?
— Сэр Рейнольд, что должно было случиться с картиной через пару недель?
— Мы-ы собирались выставить ее в новом зале, — ответил куратор.
— И что в этом такого особенного?
— Я же говорил вам, командор, — с легким упреком произнес сэр Рейнольд. — Это круглый зал. Плут всегда мечтал, чтобы его картину смотрели по кругу, как оно и выглядело на самом деле. Чтобы зритель оказался внутри происходящего.
«Я и так уже закопался глубже некуда», — подумал Ваймс.
— Думаю, куб рассказал гномам кое-что о Кумской битве, — сказал он отстраненно, как будто уже находился в Кумской долине. — Он дал понять, что его нашли в каком-то очень важном месте. Даже если Плут так не считал. Гномам была нужна карта, и Плут ее нарисовал, сам не сознавая того. Фред!
— Да, сэр?
— Гномы без зазрения совести повредили нижнюю часть картины, поскольку она не содержала ничего важного. Там одни только фигуры. А они склонны перемещаться…
— Командор, при всем к вам уважении, камни тоже перемещаются, — заметил сэр Рейнольд.
— Не важно… Не важно, насколько изменилась долина, картина все равно указывает путь, — твердил Ваймс.
И тут до него стало доходить…
— Но даже реки меняют со временем свое русло, и со склонов скатилось немало камней, — продолжал сэр Рейнольд. — Я слышал, теперь долина выглядит совсем иначе.
— И все-таки, — тем же задумчивым тоном произнес Ваймс, — картина не утратит своей ценности еще тысячи лет. Это не камень, не пещера и не овраг. Картина воплощает нужное место. Я могу указать его, если мне дадут булавку.
— Держите, — торжествующе ответил сэр Рейнольд, доставая булавку из-за лацкана. — Вчера я подобрал ее на улице. Вы, ко-онечно, знаете старую примету: если найдешь булавку, то весь день…