— Грз дава'дж? — спросил Моркоу. — К'закра'д? Д'дж х'рагна ра'дж!
Пламен шагнул вперед, еще более неуверенно, и протянул обе руки ладонями вниз. На мгновение, пока рукава не скользнули на запястья, Ангва увидела на правом слабо светившийся знак. У каждого глубинного гнома есть драхт — своего рода удостоверение личности в мире капюшонов и шлемов. Она слышала, что драхты наносят, делая татуировку кровью вурмов. Наверное, это больно.
Моркоу взял Пламена за руки и тут же отпустил.
— Спасибо, — сказал он, как будто до тех пор ни слова не говорил по-гномьи. Пламен и Мудрошлем заспешили прочь.
— И что это было? — поинтересовалась Ангва.
— Я его убедил, — бодро ответил Моркоу.
Он полез в карман.
— Ну, раз уж мы здесь, давайте осветим помещение.
Ангва почуяла, как его рука энергично взмахнула несколько раз, как будто Моркоу красил стену. Запахло… пирогом со свининой?
— Сейчас будет светлее, — пообещал капитан.
— Капитан Моркоу, это не… — начала Салли.
— Всему свое время, младший констебль, — твердо перебил Моркоу. — Пока что мы просто осмотримся.
— Но я должна сказать…
— Позже, младший констебль, — Моркоу чуть повысил голос.
Вурмы кишели вокруг открытой двери, через которую вошли стражники, и на каменной кладке.
— Кстати… э… Салли. С тобой все будет в порядке, когда мы увидим труп?
«Да, конечно, — подумала Ангва, — заботься о ней. Мне приходится иметь дело с кровью каждый день. Походил бы ты в моей шкуре!»
— Старая кровь — не проблема, сэр, — сказала Салли. — Она тут тоже есть. Но…
— Они перенесли труп в отдельное помещение, — быстро перебил Моркоу. — Погребальные ритуалы довольно сложны.
«Ритуалы? — прорычал внутренний волк. — Да, детка, они хотят жить как дома».
Вурмы расползались, целенаправленно перемещаясь по стене.
Ангва присела, чтобы нос оказался ближе к полу. «Чую гномов. Много гномов. Троллей почуять трудно, особенно под землей. Кровь на дубине… как цветок. И гномий запах… но он тут повсюду. Я чую… погодите-ка, что-то знакомое…»
От пола пахло в основном илом и глиной. Выделялись следы Моркоу — и ее следы. Пахло гномами. Ангва по-прежнему различала запах их тревоги. Здесь они и нашли труп? Но один клочок пола чем-то отличался. Грязь была плотно утоптана, но по-прежнему пахла как глина с Песчаниковой улицы. Кто живет на Песчаниковой улице? Большинство городских троллей.
Улика.
Ангва улыбнулась в отступающих сумерках. Как всегда говорил мистер Ваймс, проблема с уликами в том, что их очень легко подделать. Можно принести в кармане чертову прорву улик.
Темнота рассеивалась, становилось все светлее. Ангва подняла голову.
На стене, в том месте, где ее коснулся Моркоу, сиял огромный яркий знак. Моркоу провел по ней куском мясного пирога, догадалась Ангва. Вурмы сползлись к еде…
Пламен вернулся, за ним следовал Мудрошлем.
Он успел сказать:
— Эту дверь можно открыть, но, к сожалению, мы…
И замолчал.
Вурмы ликовали. По своим зеленовато-белым стандартам, они сияли просто ослепительно. За спиной Моркоу светился круг, перечеркнутый двумя диагональными линиями. Оба гнома смотрели на него словно громом пораженные.
— Ну, давайте посмотрим, — сказал Моркоу, как будто ничего не замечая.
— Мы, к сожалению… вода… вода… дверь не вполне водонепроницаема… та, другая дверь… из-за тролля туннель залило… — забормотал Пламен, не сводя глаз с сияющего знака.
— Но вы же сказали, что мы, по крайней мере, можем войти? — вежливо уточнил Моркоу, указывая на запечатанную дверь.
— Э… да. Да. Конечно.
Мудрошлем заспешил к двери и извлек ключ. Колесо легко повернулось. Ангва с особой остротой заметила, как блестели и вздувались мускулы на обнаженных предплечьях Моркоу, когда тот отворил железную дверь.
О нет, нет, только не сейчас. Она рассчитывала как минимум еще на один день! Это все из-за вампирши, вот что. Из-за вампирши, которая стоит тут с невинным видом. Некоторые части тела буквально требовали, чтобы Ангва стала волком, здесь и сейчас, чтобы она защищалась…
За дверью оказался зал с колоннами, сырой и недостроенный. На потолке копошились вурмы, но пол был мокрый и хлюпал под ногами.
Ангва разглядела одну дверь в дальнем конце помещения — и другую на противоположной стене.
— Мы вывозим отвал на пустырь, — сказал Пламен. — Э… мы полагаем, что тролль прошел именно здесь. Непростительная халатность.
Он по-прежнему был встревожен.