— А тебя, кажется, я не знаю, — сказал он.
— Нас не представили, командор, — добродушно ответил гном. — Но я очень интересуюсь теорией игр…
«Академия мистера Блеска», — подумал Ваймс. Судя по голосу, именно этот гном несколько минут назад проявил дипломатический талант. На нем были простой круглый шлем и кожаная куртка под кольчугой, борода была подстрижена аккуратнее привычного гномьего фасона «куст терновника». По сравнению с другими он выглядел… каким-то обтекаемым. Ваймс даже топора не заметил.
— Да? — уточнил он. — Ну а я ни во что не играю. Как тебя зовут?
— Грох Грохссон, командор. Граг Грохссон.
Ваймс осторожно взял декоративную дубинку и покатал ее в ладонях.
— Ты не глубинный гном? — спросил он.
— Некоторые гномы мыслят современно, сэр. Они полагают, что тьма — это не глубина шахты, а состояние сознания.
— Очень мило с вашей стороны, — сказал Ваймс.
«Ах, какие мы теперь милые и прогрессивные! А где же ты был вчера? Зато теперь все козыри на руках у меня! Эти сукины дети убили четырех городских гномов! Они вломились ко мне в дом и попытались убить мою жену! А теперь думают тихонько ускользнуть? Но, куда бы они ни делись, я их откопаю!»
Ваймс вернул дубинку на подставку.
— Я уже сказал: чем могу быть полезен, господа?
Он заметил, что все присутствующие, физически или мысленно, повернулись к Грохссону.
«Понятно. Похоже, здесь десяток обезьянок и один шарманщик…»
— Чем мы можем помочь вам, командор? — спросил граг.
Ваймс уставился на него.
«Вы могли им помешать. Вот как вы могли помочь. И не делайте похоронные лица. Возможно, вы не сказали „да“, но вы, черт возьми, не сказали „нет“ достаточно громко! Я ничем вам не обязан. И не приходите ко мне, черт подери, за отпущением грехов!»
— Прямо сейчас? Ну, например, вы можете выйти на улицу, подойти к самому большому троллю, какого встретите, и дружески пожать ему руку, — сказал Ваймс. — Впрочем, достаточно будет, если вы просто выйдете на улицу. Честное слово, я сейчас очень занят, господа, а лошадей на переправе не меняют.
— Граги направляются в горы, — произнес Грохссон. — Они обогнут Убервальд и Ланкр, поскольку сомневаются, что их там тепло встретят. То есть они пойдут через Лламедос. Там полно пещер…
Ваймс пожал плечами.
— Мы понимаем, что вы расстроены, мистер Ваймс, — продолжал Грохссон. — Но мы…
— В морге сейчас лежат два мертвых убийцы, — перебил Ваймс. — Один из них умер от яда. Что вам об этом известно? И называйте меня «командор Ваймс», будьте так любезны.
— Говорят, они принимают медленно действующий яд, прежде чем отправиться на опасное задание, — сказал Грохссон.
— Так сказать, жгут корабли? Как интересно. Но сейчас меня интересуют живые. — Он встал. — Я должен повидать одного арестованного гнома, который не желает со мной разговаривать.
— Это, должно быть, Мудрошлем, — заметил Грохссон. — Он родился в городе, командор, но три месяца назад, против воли родителей, отправился учиться в горы. Я уверен, ничего такого он не задумывал. Он просто пытался обрести себя.
— Пускай займется этим в камере, — резко отозвался Ваймс.
— Я могу присутствовать при вашем разговоре? — спросил граг.
— Зачем?
— Во-первых, чтобы предотвратить слухи о том, что с ним дурно обращались.
— Или запустить их? — намекнул Ваймс.
«Кто сторожит стражников? — спросил он себя. — Я!»
Грохссон спокойно взглянул на командора.
— Я хочу… разрядить атмосферу, сэр.
— В мои привычки не входит избивать арестованных, если вы это имеете в виду.
— И я уверен, что вы не сделаете этого сегодня.
Ваймс открыл рот, чтобы выгнать грага из помещения, но тут же остановился. Мелкий нахал попал в самую точку. Ваймс находился на грани срыва с той минуты, как вышел из дому. У него покалывало пальцы, в животе стягивался узел, от резкой боли ломило голову. Кто-то заплатит за все это… это… в общем, за это. Причем необязательно какая-нибудь издерганная пешка вроде Мудрошлема.
Ваймс не поручился бы — о, не поручился бы, — что он сделает, если пленник вздумает возражать или умничать. Бить арестованных… коготок увяз — всей птичке пропасть. Стоит сделать это один раз по серьезному поводу — и в дальнейшем повод уже не понадобится вовсе. Хорошие парни не совершают плохих поступков. Иногда зоркий стражник, который сидит в голове у каждого копа, обретает лишнюю пару глаз.