Он кашлянул.
— Ну, как только эта штука поймет, что граги ушли, то, наверное, направится вслед за ними.
— Она придет за мной, — тем же спокойным голосом отвечал Мудрошлем, сложив руки на груди.
— С какой стати? Вы-то никого не убивали.
— Вы не понимаете! Они… они… когда они убили шахтеров, один умер не сразу… и… и… и мы слышали, как он стучит кулаками в дверь, а я стоял в туннеле и слушал, как он умирает… я хотел, чтобы он поскорее умер, чтобы шум прекратился, но… но… когда он умер, шум остался в моей голове, а ведь я мог бы… мог бы открыть дверь, но я боялся темных стражей, потому что у них нет души… Я боялся, что темнота заберет и мою…
Тихий голос умолк.
Шнобби нервно кашлянул.
— Спасибо… еще раз, — сказал Ваймс.
«Силы небесные, они совсем заморочили этого бедолагу. А у меня на руках ничего нет. Я мог бы обвинить Пламена в фальсификации улик, но нельзя привести в качестве свидетеля Кирпича, потому что это значит подтвердить, что в шахте таки был тролль. У нас нет ничего, кроме юного Мудрошлема, который явно не в том состоянии, чтобы давать показания».
Он повернулся к Грохссону и пожал плечами.
— Думаю, лучше оставить нашего общего друга на сегодня здесь, для его же блага. Подозреваю, ему в любом случае некуда идти. Заявление, которое сделал мистер Мудрошлем, разумеется, подтверждается…
И тут Ваймс замолк. Он развернулся на стуле и пристально посмотрел на горестного Мудрошлема.
— Какую картину забрали граги?
— «Кумскую битву», написанную Методией Плутом, — ответил гном, не поднимая лица. — Это очень большая картина. Они украли ее из музея.
— Что? — воскликнул Фред Колон, который заваривал чай в уголке. — Так это сделали они?
— Ты знал, Фред?!
— Мы… да, мистер Ваймс, мы написали рапорт…
— Кумская битва, Кумская битва, Кумская битва! — загремел Ваймс и хлопнул ладонью по столу с такой силой, что подскочили свечи. — Рапорт? Какой, черт подери, мне толк от рапорта? Разве у меня есть время читать рапорты? Почему никто не ска…
Одна свеча упала на пол и погасла. Ваймс попытался подхватить вторую, которая катилась к краю стола, но она выскользнула из пальцев и упала на каменные плиты, фитильком вниз…
…и обрушилась тьма.
Мудрошлем застонал — душераздирающим предсмертным стоном, который странно было слышать от живого существа.
— Шнобби! — заорал Ваймс. — Зажги спичку сию секунду, черт возьми, это приказ!
Послышалось лихорадочное царапание, и спичка вспыхнула ослепительной звездой в темноте.
— Иди сюда! — рявкнул Ваймс. — Зажги свечи!
Мудрошлем по-прежнему продолжал смотреть на доску с раскатившимися фигурками.
Когда разгорелись огоньки свечей, Ваймс тоже уставился на стол.
Человек, склонный видеть предзнаменования, сказал бы, что фигурки троллей и гномов, рассыпавшись, образовали круг. Еще несколько гномов откатились в сторону и улеглись линией. В целом, если смотреть сверху, получилось нечто вроде круглого глаза с хвостом.
Мудрошлем тихо ахнул и сполз на пол. Ваймс вскочил, чтобы подхватить его, но вовремя вспомнил о политике и заставил себя остановиться.
— Мистер Грохссон, — позвал он. — Я не стану к нему прикасаться. Пожалуйста, помогите.
Граг кивнул и опустился на колени над гномом.
— Пульса нет, сердце не бьется, — сообщил он через несколько секунд. — Мне очень жаль, командор.
— Похоже, теперь я полностью в ваших руках, — сказал Ваймс.
— О да. В руках гнома… — заметил граг, вставая. — Командор Ваймс, я готов показать под присягой, что в моем присутствии с Мудрошлемом обращались исключительно любезно и уважительно. Определенно, вы проявили больше терпимости, чем мог ожидать любой гном. Смерть Мудрошлема не на вашей совести. Его унесла Призывающая Тьма. Гномы поймут.
— А я нет! С какой стати Тьме его убивать? Что такого сделал бедолага Мудрошлем?
— Думаю, справедливо будет сказать, что его убил страх Призывающей Тьмы, — ответил граг. — Он оставил умирать собрата-шахтера. Он слышал его крики в темноте и ничем не помог. С точки зрения гнома, это страшное преступление.
— Хуже, чем стирать написанные слова? — кисло поинтересовался Ваймс. Он перепугался больше, чем был готов признать.
— Намного хуже. Мудрошлема убил страх и муки совести. Можно сказать, у него в голове поселилась собственная Призывающая Тьма. Она живет в каждом из нас, командор.
— Ваша религия опасна, — заметил Ваймс.