— Скучный ты, органик, — обиделась средняя голова, — и в чудеса не веришь, — добавила правая.
— Почему, верю, — возразил он, — одно моё чудо зовут Тали’Зора. Второе, очень симпатичное, зовут Тела Вазир. А ещё есть третье, мелкое, по имени Лем’Кона.
— Саларианские учёные, — заметил дракончик, — назвали бы это не чудесами, а ксенофилией.
— Саларианские учёные, — заявил Щитт, — могут идти на х. й, — добавил, — Кроганский.
— Фу, как грубо, — пожаловалась левая голова, — но нет, это не хак, это всего лишь дрон с голо-проектором, — дракончик исчез, явив небольшой чёрный шар, парящий в комнате, а затем появился снова. — а вообще, я — дредноут Горыныч.
— Это нормально, что каждый встреченный мной гет косплеит Земной фольклор? — поинтересовался ктулхуист.
— Ну, да, — кивнул всеми тремя головами линкор, — тем из нас, кому ваш фольклор интерестен как раз и захотят общаться с землянином. Был бы ты асари, с тобой бы сейчас Атаме трепалась.
— Верю, — вздохнул человек и попытался встать с кушетки. Получилось. Чувствовал он себя так же, как и раньше. — Сколько времени прошло?
— Шестьдесят ваших часов.
— Так долго?
— Ну, — замялся зелёный змий, — мы немного увлеклись. Заменили синтетические мышцы на последнюю модель, поставили наш процессорный субстрат, он более мощный. Ну и ещё там, по мелочам. Интересный же проект!
Шницель слегка занервничал и подумал о консоли. На дополненной реальности, без команды появилась страница с обновлённой документацией на тушку. Он немного ошалел, и она тут же исчезла. Он захотел задать Харту резонный вопрос «чезанах,» и Армакс приготовился звонить ему по локальной сети.
— Чезанах? — вместо этого он обратился к присутствующему в комнате искинту.
— Собственно, о чём говорил Вертер, — объяснил тот, — твой синтетический компонент напрямую интерпретирует команды органического мозга. Чем дальше, тем точнее. Кстати, не забудь отключить технический доступ, — внутренняя консоль тут же высветила Щитту подтверждение.
— Я тут техномантом не стану, случайно? — киборг впечатлился скоростью реакции на его «хотелки.»
— Губу закатай, органик, — ощерилась правая голова, — только со своим функционалом, или подключённой периферией, вроде твоего омника. С вашей бронёй, например. Чудо-хакером ты не станешь, пока сам матчасть не выучишь.
— Тоже неплохо, — кивнул Щитт. — Слушай, а почему ты трёхголовый? И где все?
— Во мне тысяча сто девяносто ваших метров, — объяснил Горыныч, — скорость света ограничивает скорость реакции, поэтому в корпусе три серверных кластера. И, соответственно, три головы. Я, как бы, сам себе шизофрения. Патогеныч шастает по архивам кварианской генетики, вне себя от счастья. Платформа Легиона там же на, хм, тарантасе, вместе с Троцким. Как будешь готов к отлёту, они с Одиссеем за несколько секунд загрузятся. Я, вообще, зачем зашёл, — сменил тему дракончик, — мы с тобой вместе будем с Создателями замиряться.
— То есть, ты — второй эмиссар, которого Общность обещала?
— Он самый, — улыбнулась правая голова. — Связь со мной у тебя теперь есть через комок на Одиссее, а сам я пока тихонечко подберусь поближе к Флоту.
— А не нарвёшься? — обеспокоился Шницель, — их много.
— Ну так я с ними и не воевать собираюсь, — хмыкнул линкор. — Но ты не бойся. Если что, я, конечно, не Назара, но расковырять мою платформу ненамного легче. Короче, как придумаешь план звони. Или если просто поболтать захочешь. И, да, с Зеленой познакомишь?
***
Юрий Аркадьевич Бойко слегка пружинящим шагом (отчасти благодаря пониженной гравитации на Сером Троне) направился из массажной комнаты в рабочий кабинет. Юная Парима хорошенько размяла старые кости и, хм, не только кости. Как там писал полковник Плотников в отчёте, «асари — фактор стабильности в галактике.» Вообще, новый Теневой Брокер был готов чуть ли не молиться на снова объявившихся искинтов — с их помощью удалось запустить лапы не только в архивы КГБ с ЦРУ, но и в некоторые датабазы Чёрной Бухгалтерии, о чём он мог лишь мечтать до выхода не пенсию. Причём синтетики не «брутфорсили» шифрование, а методично и успешно находили бреши в защите, которые существовали из-за «безнадёжного раздолбайства органиков.» Воистину любую, самую лучшую систему может сломать высокопоставленный дурак-начальник.
Старик привычно поприветствовал платформу гетов, что стояла у входа во внутреннее святилище галактической информационной мафии — поддавшись несерьёзным настроениям в команде, он действительно, назло вивисектору-нурглиту, в шутку соорудил маленький алтарь Кхорну около своего рабочего места. Там же бдел и его аналитический штаб, гет и искинт-НЕХ пятого поколения, прячущийся за своей личностной матрицей. К тому, что они с прадедом так сильно доверились синтетикам, бывший комитетчик относился спокойно. Он не слишком распространялся, но по его анализу, без внешних факторов, у галактики банально не было шансов выстоять в Жатве, даже с учётом начатой мобилизации сил. Даже продержаться триста лет, как предтечи, с сегодняшней динамикой было бы ненаучной фантастикой. А раз уж всем суждено подохнуть через несколько лет, почему бы и не рискнуть? Авось космические роботы чего нибудь и придумают. Ведь даже гипотетическая ситуация, где после победы над Жнецами искинты поработят органиков и то лучше смерти в лапах креветок.
Вообще, дед хотел бы добавить ещё хотя бы пару органиков в аналитическую группу, но… Стас к штабной работе был не приспособлен, а пока натаскаешь Шницеля по современным реалиям уже начнётся восстание. Со стороны же никому доверия не было.
Новый Брокер просмотрел общую текущую сводку, а затем решил пробежаться по отчёту о Elder Systems. И тут его глаз зацепился за знакомое имя — Т’Сони. Дочка Бенезии, за которой он сам установил наблюдение, как и за всеми, с кем регулярно общался Шницель, была талантливым… дилетантом. Она была умна, заслуженно считалась одним из светил ксеноархеологии, ей даже по многим признакам преподавали основы агентурной и аналитической работы. Но начинающему инфоброкеру до своих матёрых коллег, не говоря уже о покойном яге, было настолько далеко, что её потуги на разведывательном поприще порой казались умильными… Пока она не начала копать под, собственно, Шницеля. Прочитав выжимку, дед несколько забеспокоился о психическом здоровье асари — нормальные галакты не бормочут «монстро-Щитт,» сидя на унитазе. Впрочем, как раз эту проблему можно было спихнуть на её виновника, а за одно, может и заполнить дурную голову чем-то полезным, чтобы в ней не плескалась моча. Старик улыбнулся, и начал писать письмо: «Дорогой Чудовищный Котях…»
Мыли о юной Т’Сони посещали и куда более юную Жаклин. Во всём был виноват Мендельсон. Ну хорошо, не во всём, но началось это как раз с домашней работы по истории галактики, которой Харитон Прохорович озадачил свою ученицу. Биотик решила не биться головой об стенку (читала она всё же не слишком быстро) и обратилась за помощью к знакомому доктору ксеноархеологии. В этом была вся Зиро — стрелять, так сразу же главным калибром. Асари же вопреки ожиданиям лесом её не послала, причём не только потому, что работала над внедрением в окружение Щитта. Если делом жизни старого профессора было образование в общем, то страстью Лиары была как раз история. Рассказывать о ней она могла часами, делясь накопленными за десятилетия знаниями и не просто давать скучные лекции, а увлекая слушателей. У неё на вооружении были интересные байки, весёлые случаи, и даже поучительные притчи почти на любую тему. Пусть специализацией девы были протеане, но и о нынешнем цикле матёрый археолог могла поведать очень и очень многое.
Сказок в детстве Джек никто не рассказывал и учительский стиль Лиары её просто покорил. Ноль слушала с зачастую открытым ртом, впитывая слова асари словно губка. А той также понравилось общество благодарного слушателя. В академических кругах Тессии, как и на Земле, доктора наук не только вели исследования, но и учили. Вести же лекции молодая Т’Сони любила лишь немногим меньше, чем полевую работу. Был лишь один нюанс. Чем дольше Жаклин общалась с учёной девой, тем больше ей хотелось после очередной лекции страстно впиться в синие губы своими.