— Что-о? — Т’Сони поперхнулась, залив пивом стойку бара и закашлялась, — Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь.
— Дочка, я по-твоему что, слишком старая для секса? — поинтересовалась Карна.
— Да нет, — смутилась дева, — я не в этом смысле… Просто со Шницелем?! Это же кошмар!
— И чего сразу кошмар? — изумилась старшая асари, — вполне себе няшный кроган. Хер, конечно, далеко не кроганский, но и так нормально. А как он меня отодрал, когда стал киборгом! — культуристка мечтательно закатила глаза, — полная доминация!
— Аааа! Лазурец, я хочу это развидеть! — ужаснулась Лиара, — папа, за что?!
От необходимости ответить матриарха спасла открывшаяся дверь бара, через которую ввалился выпуклый во всех местах волус. Гость комично, вперевалочку дотопал до барной стойки и по-хозяйски взобрался на высокий стул. Вообще, выходцы с Ируне были крайне редкими гостями в питейных заведениях любого рода, что привечали галактов, дышащих вариациями кислородно-азотной атмосферы. Трудно пить либо кушать, будучи закованным в скафандр под высоким давлением изнутри.
— Шницелю косточки перемываете? — поинтересовался колобок очень знакомым голосом, без типичных пых-пых придыханий.
— Троцкий? — дева заморгала, — ты же улетел вместе со Щиттом.
— Улетел, — согласился искинт, — это марионетка, — он указал псевдо-пальцем на тушку фальшивого волуса. Задержка сигнала через комок и ретрансляторы меньше девяноста миллисекунд, для вас, мясных мешков, практически незаметно.
Карна посмотрела на посетителя, задумалась, почесала хентакли, пригубила успевший остыть почти-что-кофе и скривилась.
— И много вас, таких? — спросила она, покрутив пальцем вокруг силуэта колобка.
— Хотелось бы сказать, что это инновационная технология инфильтрации гетов, — иронично ответил отец революции, — но слишком уж на поверхности лежит. Я бы на вашем месте задумывался, сколько волусов на самом деле никакие не волусы… Пока эта платформа несколько дней слонялась близ бара, ей навстречу попались целых два похожих конструкта без всякой органики внутри, и один вроде как замаскированный ханар.
— Всегда подозревала, что с засилием волусни что-то неладно, — пробурчала Карна.
И на самом деле, её давно беспокоило несоответствие между медлительностью гражданских «чих-пыхов» и на удивление приемлемым уровнем физической подготовки, что демонстрировали их бойцы в те редкие моменты, когда можно было наблюдать вооружённого выходца с Ируне.
— Но шоггот с ними, с волусами, п-хх, — совсем натурально издал шипящий звук Троцкий, — а вот вы бы за языками следили, а? — пожурил искинт. — Это Тзинч знает, что кроме нас никто больше происходящее в Вечности не прослушивает, а вы — нет. И тебе, Т’Сони, как прихвостню Теневого Брокера, особое фи.
Молодая асари поникла, признавая за собой «косяк,» а фиолетовая, наоборот, встрепенулась и приняла боевую стойку базарной бабы — руки в боки, а могучий бюст напролом. Был бы Лев Давыдович органиком, наверняка проняло бы.
— Между прочим, Щитт говорит что хочет, где хочет и кому хочет. А на нас, таких красивых, почему-то наезды. Что за дискриминация по расовому признаку?
— Тормоз у нас вообще-то отнюдь не гигант мысли, — признал фальшивый колобок.
Впрочем, признал он сам себе, недурные идеи в его склизкое подобие процессора приходили. Например, совсем недавно, человек поинтересовался у аватара общности, все ли станции роя Дайсона оборудованы щитами и маневровыми двигателями, а получив отрицательный ответ, спросил, что будет если какой-нибудь м. дак агрессор прямо на выходе из ретранслятора обстреляет инфраструктуру крейсерским или даже фрегатским калибром… Общность подвисла и резко выделила ресурсы на резервные сервера. А некоторые разумы, вообще, предлагали отбуксировать реле в одну из точек Л2, например в тени Кадди, под прицелы орбитальных крепостей и планетарных орудий. И, кстати, эта идея действительно рассчитывалась. И, конечно же, Общность искала способы перехватить управление артефактом Жнецов.
— Но о нём мы заботимся и хвосты подчищаем, — закончил искинт.
— И с чего такая забота? — скептически поинтересовалась синекожая. Ведь мысли о Монстро-Щитте нет-нет, но всё же периодически возникали в её симпатичной голове.
— С одной стороны мы в ответе за тех, кго приручили, — сказал Лев Давыдовыч, — а с другой он как-никак один из нас.
— Как так? — удивилась Карна, — мозг же вполне органический. Я когда с ним трахалась то чувствовала, есть за что зацепиться.
— Папа! — возмутилась Лиара, но её никто не слушал.
— Ответ на твой вопрос нетривиален, — пояснил синтетик, — с одной стороны да, большенство нейронов и прочего органического бардака на месте… Но с другой стороны присутствует глубокая интеграция с сопроцессором и программами гет. Он действительно уже гибрид, а не чистый органик либо синт.
— Всё же я была права! — победно воскликнула дева, — он этот… как его… Nevedomaya Yubanaya Huinya!
— Ну уж нет, — усмехнулся Троцкий, — НЕХ это я, или Тзинч. Тормоз же прост, как гладкое многообразие с конечным числом измерений.
— Га? — набычилась матриарх, — если что, я в голову кушаю.
— Я же говорю, просто, — отмахнулся искинт, — вложение из упрощённого пространства это гомеоморфизм, и координаты заданные любым из топологических атласов дифференцируются любым другим атласом в районе их пересечения. Всего и делов то, не забывать про кодифференциалы и звезду ходжа.
— Это будет долгий день, — простонала археолог-гуманитарий, и выругалась на протеанском, — сто фалиосов мне в пуге!
***
— Сто фалиосов вам в пуге! — выругался Явик и веско добавил, — каждому! Мы эти винтовки ручными фабрикаторами на коленке делали, буквально из говна и палок. А у вас хоть и паршивая, но индустриальная цивилизация. Схемы есть, образец есть. Если через пять дней не будет значимого прогресса, я буду ходатайствовать о расстрелах. Работать, примитивы!
Протеанин раздражённо отключил соединение. Расы этого цикла, мягко говоря, раздражали. Если турианцы ещё хоть как-то походили на нормальное государство, то от остальных хотелось блевать. Особенно разочаровали асари — получив все преимущества на старте, тётушки лениво сидели на откормленных седалищах и потихоньку проедали наследие предтеч.
— Тяжко? — подала голос «чёрная бухгалтерша.»
Призрак прошлого излечился от хандры, но было бы трудно сказать, что бытие его куратором изменилось в лучшую сторону. Реликт предыдущего цикла был желчным, едким, полным сарказма и пессимизма.
— Я не шучу насчёт расстрелов, — заявил он. — На носу Жатва в которой их всех будут убивать, а эти кретины что-то лопочут про «маржу,» «профсоюзы,» и «авторские права.» Кстати, что это такое?
Бывшая спецназовец с удивлением посмотрела на Явика, но всё же ответила.
— Маржа, это основа экономической прибыли, профсоюзы это объединения трудящихся с целью коллективного отстаивания их интересов, авторские права… это нае. алово. Не уверена, как именно оно работает — не хватает образования, но однозначно нае. алово.
— Примитивы-самоубийцы, — фыркнул гордый представитель херренрассе.
— Ой, можно подумать, вы сильно лучше были, — такими темпами разговор обещал скатиться в очередную перепалку.
— Мы продержались против жатвы триста лет, — парировал предтеча, — против абсолютно внезапного нападения, изолированные по секторам. Вас, сегодняшних, сметут меньше, чем за год. Кстати, — четырёхглазый, которому так же надоел ежедневный срач, сменил тему, — в армейской рабочей группе тоже нужны перестановки, — он передал девушке планшетник и указал пальцем на иконки, — вот этих двоих, заменить, а лучше всего, разжаловать в рядовые. Они закостенелые придурки… с давешним примитивом с замашками бшана-пугеарха в унтерском звании и то было куда легче иметь дело. Где вы его раскопали, кстати? Тоже в морозильнике?
— Будешь смеяться, но не знаем, — сделав себе памятку разобраться с идиотами, ответила агент. — Появился из ниоткуда, как чёртик из табакерки. Внедрился в армию, погеройствовал, организовал себе увольнение и троллит галактику, засев на колонии асари. При том, что электроники в нём не намного меньше, чем в гетах.