Ну, вот что она до меня домахалась?! Ведь моя золотая родительница всегда была по этой части просто идеальна.
В отличие от мам моих однокурсниц и других знакомых моя, если и намекала на продолжение нашего деревенского рода, то в шутку, и по ушам мне не ездила. Спасибо ей за это.
А то каждая первая моя незамужняя и бездетная знакомая брачного возраста возвращалась из дома с закатанными глазами. Мол, проходу не дают, требуют рожать. Зачастую, не важно от кого и как. Типа, воспитаем.
Вот не отнять у русской женщины недоверие к мужикам. Как привыкли после войны все на своих плечах тащить, так до сих пор и делаем. Все сама, все сама! А мужчины как будто способны только бухать и тупить.
Что-то меня понесло.
Да просто на фоне всех этих мыслей я понимала, насколько неплох Бедросович. Вот надо же было укорениться в моей голове этой мысли?! За что-о-о-о?
Зашла в клинику и встала у стенда с фотографиями. Ну, типа, местная доска почета. Хмурый Стрельников, Рома, как всегда, загадошный, сил нет! И Душко Бедросович.
Красивый. Обаятельный. Гад. И просто шикарный хирург.
— О чем думаете, Оксана Батьковна? — прозвучало сбоку.
Я аж подпрыгнула от такого, вынимая из ушей наушник с лекцией. Покосилась с опаской на странного Андрея. Караулил, что ли? Но так-то у нас перемирие, да и вообще, его надо спасать от поползновений моей матери. Поэтому культурно сказала:
— И вам здрасьте.
— Забор покрасьте! Пошли, будем делать еще фотографии. У тебя сегодня фотосессия. Почти что на обложку, так сказать.
А чего так угрожающе-то? Как будто меня на этой фотосессии будут заставлять себе могилу в лесу рыть. Аж не по себе стало. Поинтересовалась с осторожностью:
— Я одна сегодня? Они, наконец-то, поняли, что нас лучше не скрещивать?
— Мы не плодово-ягодные, чтобы нас скрещивать. И нет, не поняли. Да просто со слов нашей команды мы так удачно отработали в прошлый раз, что общих снимков достаточно, — сказал мужчина.
Что-то тут не так. В его тоне, да и во все виде сквозило что-то весьма необычное. Я бы сказала, что где-то на фоне моей черепушки звучал его торжествующе-зловещий смех. Как будто меня звали в ловушку.
Ну, да ладно. Не голой же меня сниматься заставят, в конце концов? Хотя у меня в договоре все так было прописано, что нечто подобное устроить они бы могли. Ну, чисто теоретически.
Вот Оксана, а еще юристка! Нет, чтобы свои права защищать и от всяких мужиков отбиваться! Так идешь сама по своей воле в жерло вулкана! Спросила:
— Все там же будет проходить?
— О да! — окончательно убедил меня в том, что грядет подстава.
Вот смело могла сказать, что не знаю, что именно, но что-то изменилось между нами. Повисла какая-то неловкость, что ли. Кивнула ему и направилась было в сторону того кабинета, где мы все снимали, как…
— Я провожу, — добавил Бедросович.
Ну, все! Если это не подстава, то я пойду доить мамкину любимицу. А это, на секундочку, чревато для меня не только травмами, но и потенциальным унижением моих чести и достоинства коровой.
Ничего не стала комментировать, а просто пошла. Бодро так. Может, отвалится где по дороге? Ну, бывают же у человека на работе срочные дела? Он ведь не только меня оперирует!
У этих хирургов такая загрузка, что я, правда, не понимала, что он сейчас делал рядом, а не в операционной. Они часами же у стола стоят. А остальное время проводят в спортзалах и увеселениях.
Постучалась в уже знакомую дверь и вошла. Как только глаза привыкли к полумраку, то я поняла, что попала. Хотя… Рассматривая декорации, я с ходу даже не могла решить. Это плохо и в принципе ничего критичного?
Глава 20. Оксана
— Вы намекаете мне, что я сопля? — спросила я, разглядывая гигантский нос.
Он реально был огромным. Выше меня раза в полтора под самый потолок. Офигеть! Не по моему образцу лепили, я надеюсь? Заглядывала в ноздри, представляя, как меня заставляют вылезать оттуда. Как соплю-акробатку.
— Нет! Просто сейчас в моде все гиперболизированное и гипер…
— Сопливое… — снова не удержалась я, проводя внутри реально дырявой ноздри пальцем.
Потом, правда, разогнулась и встретилась с возмущенным взглядом СММщицы. Кажется, та была тронута моим попустительским отношением к этому шедевру современного искусства до глубины души.
Но даже не это поразило меня. А то, как мстительно выглядывал из-за гигантского носа Бедросович. Я едва глаза не протерла от подобного. Он что, серьезно?