От скромности Душко точно не умрет. Это же надо иметь такое самомнение! Несмотря на это, в животе возрождались едва не сдохшие бабочки.
Делая вид, что меня это не так уж и сильно волнует, я как бы между прочим спросила:
— И что за бумажку?
Мужчина довольно сверкнул на меня глазами, притягивая неприлично близко, и ответил:
— Что если нос моей женщины ей не понравится, то она не будет пилить меня остаток нашей счастливой совместной жизни. Хорошо?
— Хорошо, — опрометчиво согласилась влюбленная и счастливая как малиновка я.
Эпилог. Андрей
— Я тебе клянусь. Если сейчас ты не дашь мне зеркало… — прорычала моя девушка, едва ли не выхватывая из рук небольшое зеркальце.
Но я уже и сам готов был ей его отдать, так как с удовольствием наблюдал практически готовый результат. Наконец-то, после того как основные отеки спали, он меня устроил.
Правда, я оперировал в такой технике, что и отеков у моих пациентов как таковых не было. Это уникальная запатентованная технология. Да и результат виден уже плюс-минус через неделю.
Это прельщало людей, и они были готовы платить мне в четыре раза больше, чем остальным врачам. Да, я очень дорогой доктор, имел право! Недаром у меня получалась такая красота.
— Дай сюда! — все же, добралась до зеркала Оксана.
Любовался ею и предвкушал, как, наконец-то, смогу получить доступ к телу. Не то чтобы моя строптивица с «ангельским» характером была против, но я как строгий доктор не разрешал ей. После операции секс не показан. Нос — это вам не губы вколоть!
Надо было, чтобы заживление прошло более чем тщательно. Я старался контролировать эту неугомонную, как мог. Пока получалось. Хотя глаз и дергался.
Пришлось даже применить обезоруживающие ласки, после которых Оксана превращалась в разнеженную довольную женщину. Все же, я мастер на руки. И язык.
Ух, и оторвусь я теперь! Девушка еще не поняла, что когда мужчина по уважительным причинам сдерживается, то это самое сладкое. Что я запру ее в загородном домике, который снял пару дней назад, и не буду выпускать оттуда неделю!
Да она у меня ходить не сможет! Хотя я же доктор, поэтому ей предстоял бесконечный марафон по сексу и восстановлению от него. Будем чередовать половые акты с качественными ласками, а потом и обучающим практиками. Ух…
— Господи… Какой же он…
На глазах любимой женщины выступили слезы. Я смотрел на это гордый самим собой. Ну, и совсем чуточку выдыхал. Все же, понравилось. Точно же понравилось? Словно читая мои мысли, она выдохнула:
— Повезло тебе, не стану я пилить мозг, что что-то не так. Бедросович, он идеален!
Счастливо усмехнулся. Странное удовольствие накрыло меня. А все потому, что я сделал тысячи носиков, получил тысячи восторженных отзывов и благодарностей, но еще ни разу они не были такими… В самое сердце.
Все же, Стрельников прав, будь он неладен! Сделать счастливой свою женщину, собрав ей шикарный нос, дорогого стоило. Это какой-то особый вид эмоций. Искренних и мощных.
— Спасибо! — кинулась она обниматься, получив при этом люлей.
Ну, аккуратнее же надо! Нос еще не окреп и не зажил! Да и вообще, на самом деле, финальный результат будет не ранее чем через пару недель точно, а то и года. Все же, тело не может так быстро адаптироваться.
Но сейчас на меня смотрела самая красивая (хотя она и до этого была прекрасна) молодая женщина на свете. А дополняли ее образ сияющие счастьем глаза. Меня чуть не раздуло от важности.
Она осторожно чмокнула меня в губы и полетела показывать свой нос остальным. Сегодня у нас по поводу помолвки целое общество собралось. Я не стал ее останавливать. Пусть радуется. Там, может, невесту Стрельникова убедит грудь сделать.
— Ну, вот, теперь она стала похожа на своего отца, — раздалось недовольное сзади.
— Ну, значит, еще счастливее будет, — не остался я в долгу, глядя на свежеиспеченную невесту.
Мать Оксаны хмыкнула, протягивая мне булочку. Скорее всего, с капустой. Я непозволительно много их съел сегодня. Взглянул на красивую и такую же счастливую женщину.
Еще бы, ведь только такая, как она, могла отхватить себе в женихи начальника одного из департаментов Министерства сельского хозяйства. Впрочем, я не удивлен.
— Ты ей еще не рассказывал? — неожиданно спросила она.
— Потом расскажу, — как-то смутился я.