— Я был не прав, признаю, но кто дал вам право судить, в конце концов! Это какой-то беспредел! Вы невозможны!
— И тем не менее… — перебила его я, встречаясь взглядами.
Он закипал, я — да мне давно крышечку сорвало так, что мало не покажется тому, кто руку поднесет! Того и гляди, паром обожжется.
— Так, сладкая парочка, брейк. А то вы сейчас снова перейдете к смертоубийству. А нам тут хватает стрессовых ситуаций и кого спасать. Андрюха, остынь, Оксана, вы же понимаете, что врачам иногда тоже надо шутить и расслабляться? — с надеждой на лучшее спросил он.
Кивнула. Конечно, понимаю, я же не тупая деревенщина вопреки кое-чьему мнению. Важно сказала:
— Безусловно. Но это не отменяет того факта, что…
— Да давайте уже закроем эту тему, зароем топор войны, я сделаю вам нос, и мы разойдемся как мосты в Питере, — всплеснул руками Андрей.
— В смысле на два часа? — парировала я.
— В смысле так, чтобы не сходиться, — буркнул он.
Ну, чудесно, он еще и, судя по всему, глуповат. Замечательно! Просто блеск! Зато красивый, зараза. Вот прямо глаз не оторвать. Впрочем…
— Впрочем я не против. Я тоже заинтересована в операции. Хотелось бы сделать ее, выполнить свои обязательства по договору и больше с вами не встречаться.
Ага, и в социальных сетях отпишусь. Вот точно отпишусь! Последнюю сторис посмотрю из спортзала с прессом и сразу же совершу волевой акт неповиновения системе.
— Вот и чудненько, — хлопнул в ладони почему-то именно Роман.
Тоже мне парламентер. Человеку явно заняться нечем. Пошел бы лучше прооперировал кого. Хотя это я включила злюку и уже стала лезть не в свое дело.
К слову, сразу после того, как мы вывесили белые трусы перемирия между нами, открылась дверь. Вошли создатели контента и стали натурально меня мучить.
Андрей, судя по всему, тоже в восторге не был. Нас намарафетили, чуть переодели, а потом поставили друг к другу. Это же пытка какая-то. Мы тут же шарахнулись в стороны.
— Так не пойдет! Вот вам реквизит, так что давайте. Поближе, котики мои, поближе. Андрей, ты же всегда самый первый шел на фото, я не узнаю тебя! — говорила девушка с малиновыми волосами.
— У него просто сегодня корону погнуло, и перья из хвоста павлиньего выпали. Так что…
На меня взглянули тем самым убийственным взглядом. Ой, да, перемирие же! Показала жестом, что рот на замок закрываю. Так уж и быть. Правда, девушка, что нас снимала, на меня та-а-а-ак посмотрела!
Я же встала поближе к Андрею. От него так вкусно пахло, что впору было сдерживать себя, чтобы не принюхиваться. И да, я фанатка подобных ароматов. Кайф же!
Но я скорее бы язык проглотила, чем призналась в этом Андрею. Впрочем… Тот вскоре расслабился и начал общаться со всеми, как со старыми друзьями.
Довольно быстро стало понятно, что его тут искренне любят и ценят, а мои колкие замечания попросту игнорируют. Ну, ничего себе у них здесь что в почете, я и не знала.
Хотя, что это я? Небось, кроме меня, заочно никто не удостаивался звания тупой деревенщины. Хорошо еще, у меня размер груди нормальный, а то вообще бы стрем был.
Короче, к концу нашей фото и видео сессии у меня так испортилось настроение, что даже пакостить расхотелось. «Ладно», — подумала я. —«Пусть уж живет. Сегодня».
Глава 8. Оксана
Первая неделя в клинике прошла весьма неоднозначно. С каждым днем я тухла все сильнее и сильнее. Наше противостояние и мелкие пакости Душко вдруг начали оборачиваться против меня. В прямом смысле этого слова.
Потому что делать гадости без палева в клинике, напичканной персоналом и камерами, оказалось таким себе удовольствием. Ну, и с одной стороны, делать гадости обычному человеку, а с другой — любимчику всех и вся…
И что они в нем нашли? Душко был, конечно, душкой, я не спорила. Обаятельный, улыбательный, мистер улыбка клиники пластической хирургии, он завоевывал сердца. Да что уж, даже я со своим шнобелем дрожала под его взглядом.
Правда, в мою сторону мужчина смотрел исключительно хмуро или зло. Наша взаимная неприязнь только крепла с каждым днем. Потому что я не видела ничего такого, что раскрывало бы его как нормального человека.
Все же, корона Андрея Бедросовича царапала притолоки, и странно, что этого никто не видел. Хотя они, может, просто не признавались? Медсестры хихикали в его присутствии и строили глазки, а молодые врачи, преимущественно женского пола, жеманничали.