Едва прибыв в Треблинку,
Мы стали с ней единым целым.
Все, что мы знаем, – это приказы.
Нами движут лишь послушание и долг.
Мы хотим служить, еще и еще служить,
Пока однажды нам не улыбнется счастье.
Ура!
Довольны? Это эксклюзив. Больше ни один еврей не знает этого гимна!
Как в Треблинке в отдельные дни удавалось «обработать» восемнадцать тысяч заключенных?..
Восемнадцать? О нет…
Но я читал в протоколах…
Ну да.
«Обработать» восемнадцать тысяч человек… Ликвидировать восемнадцать тысяч человек…
Месье Ланцман, это преувеличение, можете мне поверить.
Сколько же тогда?
От двенадцати до пятнадцати тысяч, хотя в такие дни нам приходилось полночи возиться с ними. В январе составы прибывали в шесть утра.
Всегда в шесть?
Не всегда. Но часто.
Да.
Они не приезжали в строго установленное время.
Да.
Иногда один приезжал в шесть утра, другой – в полдень, третий – поздно вечером. Понимаете?
Хорошо. Прибывает поезд.
Не могли бы вы как можно точнее описать весь процесс в период наибольшей активности лагеря?..
Составы перемещались со станции Малкиня на станцию Треблинка.
Сколько километров от Малкини до Треблинки?
Примерно десять километров. Треблинка была деревней. Маленькой деревней. Станция с этим названием стала известной только за счет «спецпоездов» с евреями. В одном составе могло быть от тридцати до пятидесяти вагонов. Мы делили составы на части – по десять, двенадцать и даже пятнадцать вагонов в каждой, – и отгоняли отцепленные вагоны к рампе, в лагерь. Другие вагоны с запертыми внутри людьми оставались ждать своей очереди на станции Треблинка. Окна в поезде были заделаны колючей проволокой, чтобы никто не мог выйти. На крыше вагонов дежурили «сторожевые псы» – украинцы и латыши. Латыши были самыми жестокими. На рампе перед каждым вагоном стояли по два еврея из «синей» команды, следившие за тем, чтобы все прошло как можно быстрей. «На выход, живее, живее!» – кричали они. Кроме них, поезд встречали украинцы и немцы.
Сколько было немцев?
От трех до пяти человек.
Так мало?
Да. Клянусь вам.
И сколько украинцев?
Десять.
Десять украинцев, пять немцев.
Да, да.
Двое евреев… То есть двадцать человек из «синей» команды.
Да. Члены «синей» команды находились здесь… а здесь они отправляли людей внутрь. А тут работала «красная» команда. Да.
Что входило в обязанности «красной» команды?
Уборка одежды! Они должны были собирать одежду мужчин, одежду женщин и незамедлительно нести ее сюда.
Сколько времени, сколько минут проходило между высадкой на рампе и раздеванием?
Дайте подумать… если брать женщин, если брать женщин, это занимало… ну, скажем, час. Час; может быть, полтора. Если весь поезд, то два.
Да.
Через два часа все было кончено…
Между прибытием…
…И смертью.
…И смертью проходило всего два часа?
Два часа; иногда два с половиной – три.
За два часа уничтожали весь поезд?
Весь поезд.
А сколько времени уходило на каждую новую партию?
Невозможно определить: вагоны следовали один за другим, люди текли сплошным потоком. Понимаете? Мужчин, которые сидели здесь в ожидании своей очереди, вскоре отправляли наверх через так называемую кишку. Женщины входили последними… Под конец. Они тоже должны были туда подниматься, и они часто ждали здесь. Их отправляли всегда по пять человек, понимаете, по пять. Пятьдесят человек, шестьдесят женщин с детьми, которым приходилось ждать, пока не освободится место.
Они ждали голыми?
Да, голыми! И летом, и зимой.
Зимой в Треблинке бывает очень холодно.
Ну да, зимой, в декабре, особенно после Рождества…
Да.
Но и до Рождества там стоял… собачий холод! Температ у ра была где-то между 10 и 20 градусами мороза. Я-то знаю: сначала мы тоже буквально умирали от холода. У нас не было теплой одежды. Мы тоже мерзли.
Но еще холодней было…
…этим несчастным…
…в «кишке»…
…в «кишке» было очень, очень холодно. Очень холодно.
Да. А вы можете поподробней описать эту «кишку»? Что она из себя представляла? Сколько в ней было метров? Что делали люди в этой «кишке»?