«Кишка» имела в ширину около четырех метров. Как эта комната. Она была окружена изгородями – примерно такой высоты или, скажем, такой.
Стенами?
Нет, нет Колючая проволока с густо вплетенными в нее ветками, сосновыми ветками, понимаете? Это называлось «камуфляж». В лагере имелась «камуфляжная команда», состоящая из двадцати евреев, которые каждый день ходили собирать ветки.
В лес?
Да, в лес. И заделывали все щели. Все до одной. Ничего не увидишь: сплошная стена и справа, и слева. Абсолютно ничего. Сквозь нее ничего нельзя было увидеть.
Невозможно?
Невозможно. Та же картина здесь, здесь, здесь и здесь… и здесь… Сквозь нее ничего невозможно увидеть.
Треблинка, в которой уничтожили столько народа, была ведь небольшим лагерем, да?
Он не был большим. Пятьсот метров в самой протяженной части. По форме не прямоугольник, а скорее ромб. Видите: здесь поверхность ровная, а тут начинает возвышаться. На вершине холма находилась газовая камера. Туда нужно было подниматься.
«Кишка» называлась «дорогой на небо», да?
Евреи прозвали ее «вознесением», а также «последним путем». Я слышал только эти два выражения.
Так, я хочу представить. Они входят в «кишку»… И что дальше? Они совершенно голые?
Совершенно голые. Здесь стояли два охранника-украинца.
Да.
В основном для усмирения заключенных-мужчин. Понимаете? Если мужчины начинали артачиться, их били – ударами кнута. Кнутом. И здесь тоже. И здесь.
Да.
Принуждали только мужчин, но не женщин.
Не женщин?
Нет, их не били.
Откуда вдруг такая гуманность?
Сам я этого не видел.
Да.
Я сам этого не видел. Может быть, их все-таки били.
Почему бы и нет?
Почему бы и нет?
Все равно их ждала смерть. Так что почему бы и нет?
В газовых камерах? Да, конечно.
Абрахам Бомба
Абрахам, скажите, как это произошло? Как вас выбрали?
Поступил приказ немцев отобрать парикмахеров для какой-то работы. Для какой именно, мы тогда не знали, но мы собрали всех парикмахеров.
Сколько времени вы к тому моменту пробыли в Треблинке?
Около четырех недель.
Приказ был отдан утром?
Да, часов в десять утра, после прибытия очередного состава, когда женщин отвели в газовую камеру. Немцы вызвали к себе несколько человек из команды евреев-рабочих и спросили, нет ли среди них парикмахеров. До войны я довольно долго проработал парикмахером. Мои земляки – жители Ченстоховы и соседних местечек – знали об этом. Поэтому они выбрали меня; ну, и я тоже назвал нескольких парикмахеров, с которыми был знаком.
Профессиональных парикмахеров?
Да… И мы стали ждать… И вот нам приказывают следовать за ними, за немцами. Они отвели нас в газовую камеру, расположенную в другой части лагеря.
Идти пришлось далеко?
Нет, не очень далеко, но весь путь был скрыт за изгородями из колючей проволоки, перемешанной с ветками, чтобы никто не мог увидеть, предположить, что эта дорога ведет в газовые камеры.
Эсэсовцы называли этот проход «кишкой»?
Нет, они говорили… постойте… «путь на небо».
Himmelweg?
Да, да, himmelweg, путь на небо. Мы знали о нем еще до того, как начали работать в газовой камере. К нашему приходу немцы поставили в камере скамейки, чтобы женщинам было куда сесть. И чтобы они не подозревали, что это будет их последнее пристанище, последний миг, последний вздох. Чтобы они ни о чем не догадывались.
Сколько дней вы работали внутри газовой камеры?
Мы работали там неделю, а может, дней десять. Потом они решили, что мы будем стричь волосы в бараке для раздевания.
А как же газовая камера?
Она была слишком маленькой – комната размером четыре на четыре метра. И в такую комнату они загоняли целую толпу женщин. Те буквально на головах друг у друга стояли… Но, как я уже говорил, мы не знали, какую работу нам надо будет делать. Вдруг появился капо: «Парикмахеры, вы должны действовать так, чтобы женщины, войдя сюда, думали, что им предстоит только стрижка и душ и что потом они спокойно отсюда уйдут». Но мы уже знали, что отсюда не уходят, что это конечная остановка, что они не вернутся живыми.