Это поношение великий оратор предварил убедительными словами о своём страхе перед злословием евреев, "разжигающих страсти в наших народных собраниях" (цит. по Р. Ляст "Антисемитизм Цицерона" [16, 137-8]). Чего же так испугался бесстрашный обличитель свирепого Катилины?
Страх его был импортным. Бояться евреев Цицерона научили на греческом острове Родос, блиставшем в античном мире богатством, учёностью, красотой и поэзией. "Дочь Афродиты, солнца невеста" - пел о Родосе греческий поэт Пиндар (V в. до н.э.). Мировую славу Родоса утверждал Родосский Колосс, седьмое чудо света, - гигантская статуя бога солнца Гелиоса, между ногами его корабли проходили в порт.
Мысль мудрая под здешним солнцем завидно плодоносила. Родосский философ и историк Посидоний (135-50 гг. до н.э.), тоскливо наблюдая, как рассеянные по всему свету евреи помогают друг другу выжить, а то и обрасти богатством, высказал идею о всесилии мирового еврейства - впоследствии она оформится в теорию "мирового еврейского кагала" или, по-нынешнему, "мирового жидомасонского заговора".
Эту догадку Посидония Цицерон вынес из его школы, где он учился риторике в 78 г. до н.э. Именно в тот год преподавал в школе Посидония заезжий его друг философ Аполлоний Молон. Приставшие уже к евреям определения "человеконенавистники", "безбожники", он дополнил: "фанатики, бездари" - и, распалясь, припечатал: "евреи-трусы". Цицерон повёз идеи своих учителей в Рим, где при нужде можно было рассказать хоть о страшном могуществе заговорщиков-евреев, хоть об их постыдном неумении постоять за себя.
"Когнитивный диссонанс", - говорят психологи о явлении в человеческом сознании двух разноречивых представлений об одном предмете. Евреи неколебимы в бою или в сопротивлении язычникам? А почему же не создали охраняющего государства? Кто они - тайные властители мира или бессильные жертвы гонений? Вопрос на засыпку - голова крýгом. Одни боятся сильных евреев, другим омерзительна их слабость. И то и другое питает юдофобию, она гасит беспокойство диссонанса.
Великолепие древнего Родоса рухнуло в историю, в легенды. Ищи-свищи... Ныне остров в запустении. Под оплавленным небом спит стадион, где когда-то играли мускулами дискоболы и упражнялся в риторике Цицерон, хотя какие-то праздники отмечаются и, бывает, бегают спортсмены. В остальное время- тишина, козы бродят, зной лежит... Однако кое-чего и сохранилось от прошлой родосской учёности. Про мировой еврейский заговор сегодня чуткой и любознательной новоантисемитской молодёжи толкуют "Протоколы сионских мудрецов", и "жидовская трусость" усладила юдофобское сознание на тысячелетия. Не помогла ни воинская слава древних евреев, ни то, что высказался Аполлоний Молон туманно донельзя: мол, евреи в бою подменяют храбрость "безумной и дерзкой отвагой" [10, 199] - поди разбери-пойми. Но приклеилось - не отодрать. ("В Ташкенте окопались", - язвили в советском народе, когда шла Вторая мировая война.)
Замечательно липло к евреям поношение!
С. Лурье называет Цицерона первым и наиболее рьяным антисемитом в римской литературе. Первый, но далеко не последний. Отличились помимо историка Тацита и воспитатель Нерона философ Сенека, и популярные поэты Ювенал и Марциал. Философ Цельс через 400 лет после Манефона довёл его соображение об евреях как потомках "шарлатанов и бродяг", изгнанных из Египта, до утверждения, что евреи - беглые египтяне-рабы. А раб, всем тогда было ясно, - презираем, он на дне общества, его нрав отвратен, его помыслы грязны. Образное мышление людей греко-римского мира не замедлило перенести понятие "грязный" на физический облик еврея, и родило устойчивое до наших дней: "вонючий еврей" [10, 192-3].
Идеи зудят в мозгах, а чешутся руки. Юлий Цезарь благосклонно принял евреев, им, единственным из всех покорённых Римом народов, даровали полную религиозную и бытовую независимость, еврейская римская община благоденствовала, в I веке из шестидесяти с лишним миллионов жителей империи к иудаизму склонялись, по некоторым данным, три миллиона - почти пять процентов [17, 149]. (По данным еврейских авторов даже 7 миллионов - свыше 10 процентов [18, 84]; было бы и больше, когда бы не еврейский строжайший запрет поклоняться идолам римлян, включая статуи обожествлённых императоров.) Но что же остальные 90-95%? Показательны несколько фактов. Покорителям Иерусалима императору Веспасиану и его сыну Титу по римскому обычаю полагались триумф и титул с обозначением побеждённого народа "Император иудаикус", однако они, все почести приняв, от такого наименования отказались: "Император иудейский" худо звучало для римского уха. Евреи, при всём римском почтении к их воинской доблести, оказывались как-то пониже германцев или, скажем, галлов. Когда Тит привёз в Рим из Иудеи невесту, еврейскую принцессу Беренику, ропот народа заставил его отказаться от пылкой своей любви. А при императоре Тиберии (19 г.) достаточно было римской матроне пожаловаться на двух евреев-жуликов, как были закрыты римские синагоги, их утварь сожжена, 4 тысячи еврейских юношей отправлены воевать с разбойниками в Сардинию, а остальные евреи - выселены (позднее возвращены).