– Прощай и не звони мне, – Лена подхватила чемодан за ручку, – за остальными вещами заеду позже. И не надо мне помогать.
Молодой человек, потянувший было руку, чтобы перехватить тяжёлый груз, её отдёрнул.
Кольцова ушла, хлопнув дверью, Сергей постоял, вздохнул, начал прибираться. И тут постучали.
– Забыла что-то?
Травин открыл, на пороге стояла женщина. Не Кольцова, лет на двадцать старше, с уставшим и увядшим лицом, одетая модно и со вкусом, даже с каким-то заграничным шармом. Правую руку она держала под прямым углом, сверху была накинута газета «Известия» месячной давности с фотографией Сергея.
– Сергей Травин? – спросила она.
Молодой человек кивнул.
– Вы меня помните?
– Нет.
– Я жена Владимира Гижицкого, мы с вами виделись.
– Не знаю такого и вас не помню, простите.
Лицо женщины исказилось, оно стало злым и в глубоких морщинах.
– Ну как же так? Владимир Гижицкий. Он один из тех, кого вы оставили умирать в Харбине. Но такое лучше не вспоминать, да?
Травин старался не вспоминать, гася короткие вспышки, которые лезли из памяти вместе с головной болью. Он прижал ладонь к виску, зажмурил глаза, а когда открыл, на него смотрело дуло пистолета. Газета валялась на полу.
– Будь ты проклят, – сказала женщина и нажала на спусковой крючок.