Травин при упоминании одного из братьев Пилявских уже рот раскрыл, чтобы сказать, что милиция поймала одного из убийц, точнее – соучастника, но тут они подошли к подъезду.
– Веди себя свободно, – дала Кольцова последнее наставление, ничуть не смущаясь постового, сидящего в холле, – не стесняйся. Захочешь на пол высморкаться или ухо пальцем почистить, так даже лучше, а то разведут буржуазные порядки, словно мы не в Советской России, а где-нибудь в Париже или Берлине. Ну вот, проходи. Тётя Яна, я не одна, со мной Серёжа!
Ядвига Иосифовна в нарядном укороченном балахоне и туфлях на низком каблуке стояла в коридоре, сложив руки на животе и поблёскивая очками.
– Без цветов явились, юноша? И правильно, пусть на Западе профурсеткам веники дарят, а то взяли моду подражать. Что это?
– Эклеры, – Травин протянул Глаше, выскочившей из кухни, бумажную упаковку. – Лена сказала, ваши любимые.
В кондитерскую он заглянул, несмотря на возражения Кольцовой, тортик или сладости отлично подходили для первого знакомства. Лена обозвала это своим любимым словом «мещанство», а потом долго выбирала трубочки с заварным кремом и по дороге слопала две.
– Как мило и современно, – Пилявская картинно всплеснула руками, – герой революционной войны и в то же время галантный мужчина. Гости будут через час, а пока, Леночка, иди-ка на кухню к Глаше, ну а вы, молодой человек, помогите Генриху Яновичу передвинуть мебель.
И Сергей помог Генриху Яновичу. Лацис сидел в кресле-качалке, курил, читал «Красный спорт», протирал лысину платком и давал ценные указания. Травин переставил тяжёлый, красного дерева буфет, собрал и раздвинул большой овальный стол, принёс от соседей дополнительные стулья, а из кладовой – табуреты. Хозяин дома решил было ещё и люстру перевесить, но тут Глаша принесла накрахмаленную белую скатерть и начала расставлять приборы. Пилявская выставила мужа в кабинет, распахнула смежные двери в гостиную, где стоял большой рояль. Его тоже надо было подвинуть ближе к окну, чтобы свет падал на ноты, а рядом поставить столик с бутылками – гостям предлагались кавказское вино, армянский коньяк и ситро. Дальше столовой и гостиной Травина не пустили, но по его прикидкам, комнат в квартире Лацисов было не меньше пяти, и уплотнять их никто не собирался.
Первый гость появился без десяти минут час, молодая супружеская пара из мрачного брюнета во френче с Красным Знаменем и блондинки с мелкими кудряшками. Блондинка тут же побежала шептаться с Леной, брюнет молча пожал руку Лацису и Сергею и налил себе коньяка. Дальше новые лица появлялись одно за другим, и за полчаса собралось человек двадцать, они пили, курили и тихо разговаривали. Судя по обрывкам долетавших фраз – о работе.
– И этот здесь, – Лена, проходя мимо Травина с тарелкой, кивнула на юркого брюнета лет тридцати с крысиным носом и зализанной причёской. – Дядин помощник, Кальманис, опять будет лезть ко мне с предложениями руки и сердца, ты его, пожалуйста, припугни, а то надоел хуже горькой редьки. И что ты стоишь букой, иди, поговори с кем-нибудь, вон хоть с Александровыми, они очень тобой интересуются.
И показала на пожилую пару, чинно сидевшую в креслах возле рояля.
Сергей двинулся было к ним, но тут появился новый гость.
– Товарищ Артузов, – Лацис подскочил к молодому ещё на вид человеку лет тридцати пяти, зашедшему в гостиную, – прошу, заходите. Опаздываете, голубчик, почти все уже собрались, только режиссёр задерживается. А где Лидия Дмитриевна?
– Приболела, – Артузов чуть отодвинулся в сторону, пропуская мужчину с усами щёточкой и добродушными чертами лица, – вот, вместо неё товарища Емельянова привёл из московской милиции. Ну да вы знакомы.
– Как же, как же, Василий Васильевич, – Лацис чуть согнулся и затряс руку Емельянова, – очень рад. Яночка, смотри, какой подарок нам Артур Христофорович сделал.
Товарищ Емельянов обошёл гостей, пожимая руки мужчинам и даже некоторым женщинам, и наконец добрался до Травина, который попытался было улизнуть, но был перехвачен Пилявской.
– А вот это Леночкин друг, Сергей Травин, – представила его Ядвига Иосифовна. – Герой гражданской войны, между прочим. Василий Васильевич Емельянов, наш начальник уголовного розыска.
– Значит, герой? – Емельянов стиснул ладонь Сергея, кивнул на значок. – На каком фронте воевали, на Карельском?
– Там, – кивнул Травин, поморщился, стараясь справиться с резким приступом головной боли.
– С вами всё в порядке? – начальник МУУРа обеспокоенно посмотрел на собеседника.
– Последствия контузии.