То, что с его комнатой тоже не всё в порядке, Сергей понял, когда открыл дверь и включил лампочку. Возле стола стоял раскрытый чемодан, а на стульях, спинке кровати и дверце шкафа были развешаны предметы женского гардероба. На кровати в одежде, прямо на одеяле спала Кольцова, она подложила ладони под щёку и тихо посапывала. Молодая женщина улеглась на середину матраца, так что Травину не оставалось места.
Пришлось взять подушку, покрывало и растянуться на полу. Молодой человек подложил руки под голову, уставился в потолок, погрузился в мысли о прошедшем дне и не заметил, как уснул. Проснулся он от того, что кто-то гладил его по щеке. Кольцова сидела на нём верхом, раскинув полы платья, и что-то напевала.
– Что на этот раз? – Сергей приподнялся на локтях.
– Милый, – Лена покачивала головой в такт неслышной музыки, – я выбрала тебя.
– Меня?
– Конечно. Зачем мне Кольцов и другие, если есть ты. И вообще, ты рад или не рад?
Травин сел, приподнял Лену за талию, снимая с себя, она тут же уселась рядом, обняла Сергея за плечи двумя руками, склонила голову ему на грудь.
– Я всё поняла, раньше я думала, что могу быть самостоятельной и независимой женщиной, но теперь решила, хватит. Так тёте вчера и сказала, что больше не собираюсь быть нахлебницей и синим чулком.
– Поругались? – догадался Травин.
– Это не важно, главное, что теперь мы всегда будем вместе. Смотри, здесь мы поставим перегородку, разделим комнату на две части, вот тут мы будем спать, а там готовить еду на керосинке. И надо обязательно купить вышитые салфетки, а ещё ложечки, я их захватила с собой, мы будем с ними пить чай из самовара. И слушать радиоприёмник, почему у тебя нет приёмника?
Молодой человек подумал было, что Кольцова издевается, но нет, она говорила серьёзно, в её глазах горел огонь домашнего очага.
– Я журналы читаю, на остальное времени не остаётся. Иди пока, завтрак готовь.
– Это мещанство, – тут же отозвалась Кольцова, – и к тому же керосинки у тебя нет, а готовить я не умею. Но научусь. А пока будем питаться в столовой, это вкусно, полезно и недорого.
– Ты на лекции не опоздаешь?
– У меня каникулы, – девушка вбила последний гвоздь в крышку гроба холостяцкой жизни, – до конца августа.
Пока Травин собирался, Лена рассказывала, как замечательно они будут жить вместе. Молодой паре предстояло вступить в жилищный кооператив, посетить все новые спектакли, питаться исключительно в столовых нарпита – это девушка выделила особо, видимо, про керосинку сгоряча сболтнула, записаться в секцию парусного спорта, вступить в общество помощи голодающим, взять шефство над беспризорными и обязательно выучить немецкий язык.
– Почему немецкий? – переспросил Сергей, обтираясь полотенцем.
– Английский, французский и польский я уже знаю, а немецкий – язык Карла Маркса, да и тебе не мешает кругозор расширить. Я готова.
Кольцова тоже времени не теряла, теперь на ней был одет лиловый сарафан в цветочек, ноги она просунула в модные туфельки. До столовой молодые люди не дошли, выйдя на улицу, девушка увидела автомобиль и замерла.
– Серёжа, ты машину купил? Ты что, совбур, а под пролетария только маскируешься?
– Это прокатная, – Травин потянул её за руку, но разве что чуть с места сдвинул, – я на нэпмана сейчас работаю, катаю его. Так что свободного времени у меня до двенадцати, а потом уеду.
Лена очнулась, подошла к машине, потянула на себя ручку водительской двери и уселась на сиденье.
– Поехали, – скомандовала она.
– Куда?
– В столовую, балбес. Я ещё ни разу не ездила завтракать на машине. Ты чего встал столбом, садись.
– А ты водить умеешь? – осторожно спросил Сергей.
– Угу. И права у меня есть, я их два года назад получила, между прочим, сам товарищ Каменев вручал.
Сергей посмотрел на часы, они показывали половину одиннадцатого.
– Хорошо, – сказал он, – раз ты такая настойчивая, поехали. Но после завтрака разбежимся кто куда.