Приказчик посматривал недовольно, а когда Травин, так ничего и не взяв, вышел на улицу, сплюнул.
– Шляются тут всякие, от работы отрывают, – сказал он собеседнику, и тот с ним согласился.
В раздумьях Сергей доехал до центра на шестом трамвае, он даже позволил себе ноги отдавить – вагон по случаю выходного дня был набит битком. Вот только Коврова на месте не оказалось. Травин оставил ему записку, посмотрел на часы – стрелки выстроились в одну линию сверху вниз.
Скамья возле трёхэтажного дома была занята молодыми людьми, парнем и девушкой, они что-то горячо обсуждали, а вот знакомого хулигана не наблюдалось, или Рябой отсидел свою смену, или переместился куда-то ещё. В свои комнаты жильцы и их гости попадали через четыре входа-подъезда с разных сторон улицы, из второго и третьего подъездов можно было свободно попасть во внутренний двор, чёрные ходы из первого и четвёртого заколотили досками. Уличные входы отлично просматривались, но только каждый со своей стороны.
Сергей поискал глазами пацана с придурковатым лицом, не нашёл и решительным шагом направился к подъезду номер четыре, в котором побывал Радкевич, но не зашёл Кальманис. С собой у Травина был журнал «Мурзилка», купленный в ближайшем киоске за сорок копеек, и два сахарных петушка на палочке.
Первый этаж встретил молодого человека наглухо закрытыми дверьми, ведущими, видимо, в кооперативные лавки и магазины, тайник вполне мог скрываться за ними, но Радкевич из двери выскочил быстро, такое бывает, когда человек набирает скорость, спускаясь по лестнице. Сергей поднялся на второй этаж, здесь две двери вели в квартиры с номерами семь и восемь, судя по длинным спискам жильцов на листах бумаги – коммунальные. Фамилии Кальманиса он не увидел, ответственных съёмщиц было примерно столько же, сколько съёмщиков. Этажом выше висели такие же листочки с именами жильцов квартир пятнадцать и шестнадцать. Травин решительно распахнул ближайшую дверь.
– Гражданочка, извините, – он остановил крупную женщину с папиросой и веером, которая неспешно плыла по коридору, – дама внизу оставила журнал, вот хочу вернуть. У неё ещё сынишка лет трёх или четырёх. Чёрненькая такая, ничего особенного.
Женщина с интересом выслушала приметы незнакомки, высморкалась в веер.
– На Люську похожа, с байстрюком. Вы ей кем приходитесь?
– Случайный прохожий.
Обитательница шестнадцатой квартиры насмешливо скривила толстые губы.
– Ну да, – сказала она, – у Люськи все знакомые – случайные прохожие, вы бы, товарищ, за приличными женщинами бегали, а не за разными прошмандовками. Не буду сплетничать, но эта дама, как вы выразились, не самого правильного поведения. В восьмую квартиру вам.
Женщина с веером гордо повернулась, выпустила клуб дыма, разогнав его веером, и удалилась, стараясь держать спину как можно ровнее.
Травин спустился на этаж ниже, нашёл в списке возле восьмой квартиры женщину с именем, начинающимся на «Л», и отыскал нужную комнату. Двустворчатая дверь была заперта, зато в соседнюю комнату – распахнута, там парнишка лет семи плевался жёваной бумагой в портрет какого-то важного царского чиновника, висящий на стене.
– Привет, шкет, – Сергей с детьми разговаривать не особо умел, сюсюкать и изображать доброго дядю не стал. – Ты всех ребят в доме знаешь?
По описанию и за леденец шкет узнал двоих – Витьку из седьмой и Серёжку из четырнадцатой. Оба, по его словам, с машинкой ходили.
– Только Серёжка сейчас болеет, – сказал он, – а Витька с мамкой евойной, тётей Анфисой, она когда на работу уходит, с нами его оставляет. А вы ему кто, папка?
– Нет, – огорчил парня Травин.
– А у меня тоже папки нет, он в войну помер, а мы в деревне жили, а потом сюда с мамкой приехали и бабкой, мамка на работе сегодня, а бабка в церковь пошла. А у Моховых кошка окотилась, сегодня пойдут котят топить. Хотите посмотреть?
Пацану было скучно, пришлось отдать ему второй леденец, который он тут же засунул в рот и на время замолчал. Травин этим воспользовался, чтобы сбежать на лестничную клетку. Болеющий тёзка, который жил в четырнадцатой квартире, ему нужен не был, а вот Витька из седьмой вполне мог оказаться тем самым мальчонкой с грузовой машиной. Фамилия у Витьки была Шестопалов.
Шестопалова А. С. обнаружилась на листе рядом с противоположной дверью, жила она в комнате одиннадцать. Химическим карандашом Сергей вывел на журнале её фамилию, в длинном коридоре попытался отыскать нужную табличку. Нумерация комнат шла вперемешку, кто-то вешал на дверях не цифры, а своё имя, вот как некий Геннадий Сергеевич Разумовский, некоторые и вовсе никак не обозначали своё жильё. Ни комнаты одиннадцать, ни таблички с фамилией Шестопалова Травин сразу не нашёл, второй раз по коридору шастать не решился, посторонний человек мог вполне привлечь ненужное внимание.