Лада спала в той же позе. Не удержавшись, он присел на корточки и в свете фонарей с улицы в панорамных окнах рассматривал её милое личико. Такая безмятежная сейчас. А днём там в гараже была такая строгая и сосредоточенная. Она такая ответственная... Опять? Опять он её нахваливает? Может начать её критиковать, чтоб это прекратилось? Но, пораскинув мозгами и чувствами, решил, что это не получится, да и не хочется ему. Да и пусть, подумаешь. Ну, нравится, и что? Это ещё ни о чём не говорит.
Он поднялся, тихо подкрался к бару. Вынул первую попавшуюся бутылку и удалился так же бесшумно на кухню. Бутылка оказалась коварным ромом. Убойная жижа. Такой хватит полстакана. Осуществив задуманное, занюхав ржаной горбушкой, пожевал кусочек, снова скривился и передёрнулся. Ну и гадость. Всё. Спать… А не тут-то бы-ыло. Спать, ха-ха. Образ мокрых дорожек бойко стекающих с волос по плечам, по груди, такой красивой, хоть и не особо большой, мокрые волосы, отброшенные на спину, блестящие глаза и мокрые, кажущиеся от этого длиннее, ресницы. Мысленно взвыв, он снова встал. Постоял рядом с кроватью, тупо пялясь в окно. Вздохнул и потопал в душ.
Когда наконец полегчало, вытерся насухо, надел обратно трико и как лунатик направился к себе.
-Илья, - услыхал сонный голос Лады. – Тебе плохо? Что случилось?
-Плохо, Ладушка, ой, как плохо, - сдуру пожаловался он.
Она тут же подскочила и включила режим опеки.
-Мутит? Перепил? Давай я тебе кефирчику налью? У тебя там есть в холодильнике. Молоко классно нейтрализует, даже кислое.
Забыла, что на ней только лифчик и трусики. Саврасов замахал на неё руками, с трудом оторвав взгляд от её прелестей и уткнувшись в пол.
-Нет, нет, ложись сейчас же обратно, ты что! Замёрзнешь же… Да накройся, говорю!
Лада спросонья не поняла, что это было: то ли забота, то ли нежелание показать себя слабаком. Но она стояла, всё ещё решая, что делать. Он взвыл уже по-настоящему. И тут она даже в темноте увидела, что его мужская гордость подняла свою наглую головку и увеличилась в размере.